Нежность августовской ночи стр. 226
Артамоновны.
Словом, Ася оказалась обычной девицей.
Толик же всегда считал себя особенным. Талантливым. И жизнь у него должна быть особенная, яркая. Главное – проявить себя. Главное, чтобы никто не мешал… Поэтому и девушку рядом с собой он всегда хотел видеть необыкновенную и понимающую.
Любовь в представлении Толика – это союз двух ярких, умных, талантливых личностей, возвышающихся над всем прочим миром, над обыденщиной и банальщиной. Над быдлом и офисным планктоном.
Ася – не пара ему.
«Почему же так не везет, а? И мать еще тупица непроходимая… – изводил себя Толик. – Евгеника тоже – сколько крови попортила!» О чем бы Толик в последнее время ни думал, мысли его неизменно возвращались к бывшей жене.
Когда они встретились – лет десять назад, – Толик, безусловно, воспринял Евгению как девушку талантливую, интересную, яркую. Она – не какая-то секретарша в офисе, не вышколенная сотрудница банка, не примитивная бухгалтерша, а – фотохудожница! Творческая личность.
Но прошло время, и истинная сущность Евгении прорвалась наружу: она, оказывается, как и все, мечтала о ребенке, о тихом семейном счастье… Словом, Евгения была – самка. Не Женщина, а – обыкновенная самка. Отвратительно. Толик разочаровался в ее таланте, в ее яркости, в ее необыкновенности и расстался с Евгенией.
…Но почему тогда он сейчас вспоминал о
ней? Почему его продолжало к ней тянуть?
Зачем он снова пытался раскрыть перед ней душу? Ведь Евгения, как всегда, плюнула в нее. Кто она, бывшая жена? Лицемерка, ведьма, обманщица… Ей нужна была фотокамера, а не Толик, не его душа.
…Ноги сами понесли Толика к галерее Тыклера. Зачем?
Он хотел еще раз посмотреть на работы Евгении и еще раз утвердиться в полной бездарности бывшей супруги. Толик хотел убедить себя окончательно: Евгения – никто и ничто. О ней даже думать не стоит…
Он поднялся на второй этаж галереи, нашел зал, в котором выставлялись работы Евгении Торцовой. Посетителей, кстати, было много… Полюбил народ культурные развлечения.
Толик остановился перед большой фотографией, на которой был изображен тот самый дом на Солнечном острове – дом его мечты. Дом, который Толик хотел превратить в клуб одиноких сердец.
На фото Евгении едва наступил вечер – резкие тени, солнце светит в разбитые окна, открывая зрителю пустые комнаты. «Вот и что она этим хотела показать? – раздраженно подумал Толик. – Обычный старый дом. Скука…» Разбитые барельефы на фасаде, облупленная мозаика. Бурьян, пробивающийся меж камней… «Все прошло, эпоха кончилась, Евгеника. Сейчас на дворе двадцать первый век, современные технологии. Мир не нуждается в этом старье!»
Диггер Акимов рассказывал о дореволюционном купце-мильонщике, который из ревности убил свою жену и замуровал в этом доме… Тем более надо разрушить этот склеп, а не реставрировать его!
Толик находился на взводе. Стоя у фотографии, он чувствовал, как ненавидит мать, которая стояла на пути его мечты, ненавидит Евгению, которая обожала старые здания и тем самым высмеивала Толикову мечту, и ненавидит этот дом. Дом, который мешал ему, Толику, исполнить его замыслы.
– …да сначала вот с этой стены снимаем, потом – с той… Сами не грузите. Дождитесь меня, хорошо? – вдруг раздался знакомый голос. Толик обернулся и увидел бывшую жену. Легка на помине! Евгения стояла рядом с дядькой в рабочем комбинезоне и объясняла,