Песнь безродного стр. 26
в одну из дверей. Девушка щёлкает пальцами, включая свет.
– Мы всё ещё переезжаем, Алин, – оглядывается она на меня через плечо. – Простите нас с Листером за беспорядок. Распаковка вещей – это что-то невозможное.
Да, я вижу. Вся комната завалена картонными коробками, где-то выпотрошенными наполовину, где-то – полностью. Одежда – женская вперемешку с мужской – валяется повсюду: на полу, на большом сером диване, на подоконнике; одну особенно впечатляющую гору венчают чёрные берцы с кроваво-красными шнурками, другую – порванный пояс для крепления сыворотки.
Ну и порядочек. И в таких условиях живёт бедная маленькая Нила?
– Ферка сказал нам, что… реновацию провели год назад, – не удерживаюсь я, переступая через палетку всех оттенков красного. – Я думал, все переехали тогда же.
– Ну да, – беспечно отвечает девушка. – Но, знаете, переезд – дело непростое, хоть и весёлое. Вы когда-нибудь бросали пуфики с высоты тридцати метров?
– Что?..
– Мы с Листером жили под крышей преподавательской башни, – мечтательно поясняет она, присаживаясь на подлокотник дивана. Для этого ей приходится скинуть на пол уже знакомую мне длинную чёрную юбку. – В бойницы пуфики, конечно, не пролезали. Но если выбраться на крышу… Вот оттуда-то мы и…
– …швырялись пуфиками, – киваю я.
Вот это развлечение.
– Вы хоть представляете, как мучительно тащить всё это по винтовым лестницам? – фыркает девушка. – Конечно, мы скидывали всё что могли. А Нила нам помогала.
– Ребёнок кидался пуфиками с крыши, – киваю я ещё раз.
– Да. – Глаза девушки искрятся от смеха, и я не могу понять, шутит она или говорит серьёзно. – И ребёнку очень нравилось.
– Амброзия, – я пробираюсь к подоконнику, прислоняюсь к нему спиной и скрещиваю руки на груди, – сколько вам лет?
– Двадцать семь, – мгновенно отвечает девушка.
Я молчу.
– Я не местная студентка, Алин, – закатывает она глаза. – Я знаю, что о моём любимом ходит много слухов, но он никогда не был замешан в подобной грязи. Он верен мне уже пять лет.
– Но вы сказали, что окончили академию только…
– У нас завязалась оживлённая исследовательская переписка, – перебивает она меня. – Как раз когда я училась на четвёртом курсе и обдумывала дальнейшую жизнь. Мне так не хотелось заниматься пустой бюрократией… А возможность работать с Даскалу – великий подарок судьбы! Вы ведь понимаете, какой он гений?
– Ну он, конечно…
– Все эти трепливые прошмандовки, – девушка пламенно взмахивает рукой, чуть не свалившись с дивана, – только и думают, как опорочить его честь! «Ах, Листер такой, ах, Листер сякой, ах, Листеру бы только переспать со студенткой…» Моему Листеру? Со студенткой? Да на кой чёрт ему сдались студентки, когда у него есть я?
– Я не говорю, что вы…
– Нет, послушайте меня, Алин, – её глаза сверкают, она хищно наклоняется вперёд, будто стараясь дотянуться до меня через всю комнату, – послушайте меня, Амброзию Флориа́ну Офе́лию Лямур из славного рода охотников Лямуров, которые веками очищали города по берегам Сены от всякой вампирской скверны! Если я выбираю мужчину, значит, я в нём уверена. Значит, этот мужчина будет моим и только моим. И…
За её спиной появляется Листер.
– Амброзия, – пытаюсь вставить я.
– …значит, что все ваши странные намёки лишены всякого смысла! – триумфально заключает она. – Неужели вы никогда не видели женщину, которая умеет жить в своё удовольствие, Алин? Что вас так во мне смущает?