Песнь безродного стр. 8
популяция полнокровников, – тоже. Нам нужно охотиться на кровососущих подонков у себя на родине, в Северной Америке или Европе, другое нас не интересует. Это довольно снобистски, я понимаю. Но такова правда жизни сегодняшней охотничьей элиты.
Дану крупно повезёт, если его мечты не сбудутся, а он осядет в местном надзорном ведомстве, изредка выезжая проведать прикреплённых к области малокровников. Безродные, связывающие жизнь с выслеживанием полнокровников, согласно печальной статистике, заканчивают её не слишком хорошо.
– И вот я здесь, – заключает Дан.
Мастер Хэнрик не утруждал себя объяснениями: назвал место и дату, срок обучения (непрерывные девять месяцев) – и был таков. Дан понятия не имеет ни об охотничьих родословных, ни об институтах классификации вампиров, ни о том, чему его будут учить. Только в общих чертах: охоте на вампиров.
– У тебя было так же? – спрашиваю я Ферку.
– Ага, – отвечает Ферка. – Но нашему потоку очень повезло с инструктором. И вам тоже повезёт.
– А кто… – начинаю я, и тут до меня доходит.
Среди свиты Хэнрика я не вижу одного-единственного человека. Не то чтобы я часто видел его и на светских приёмах; возможно, именно его я встречал реже остальных.
– О нет, – говорю я. – Только не это.
– Что? – хмурится Тома. – Что такое, Ал…
Она не успевает договорить.
– …и, наконец, я рад представить вам главного инструктора нового набора! – Голос Хэнрика вдруг делается раскатистым, он почти рявкает эти слова. Дан вздрагивает. – Ли́стер Даска́лу! Листер, пожал…
Хэнрика прерывает приятная пожилая женщина. Хватает его за рукав тёмно-серого пальто, что-то шепчет на ухо. Я знаю её: Елена Власча́ну, милейшее создание. Она всегда относилась ко мне как к собственному ребёнку.
– Кхм, – говорит Хэнрик. – Итак. Листер Даскалу. Сейчас он подойдёт.
– Только не говори, что у нас будет он, – обращается Тома почему-то ко мне.
– Листер, – подтверждает Ферка. – У вас будет Листер. А что?
Мы с Томой переглядываемся.
– Что-то не так? – спрашивает Дан.
На балконе небольшая заминка: Хэнрик улыбается неизгладимой деликатной улыбкой, делает неопределённый жест рукой, мол, можете пока заняться своими делами. Все немедленно пользуются этим предложением. Елена напряжённо набирает что-то в телефоне, Хэнрик смотрит ей через плечо – всё ещё с улыбкой. Один из преподавателей устало закатывает глаза.
– Алин! – доносится через шум. – Тома!
Вот чёрт.
Группа из трёх настойчиво махавших нам молодых людей всё-таки пробивается через толпу; кажется, пришло наше время натянутых улыбок.
Флори́н Рота́ру, Эли́за Трипо́н и Сильва́на Ко́вач – великое трио, с которым родители упорно пытались подружить нас с Томой, а мы не менее упорно этого избегали. Увы – все трое попали с нами на один курс.
И никого больше, кроме Дана. Среди отпрысков охотничьих родов наших сверстников можно пересчитать по пальцам, и ещё меньше семей захотели отправлять детей в Румынию, а не в более доступные академии под боком.
Но семьи Флорина, Элизы и Сильваны всегда придерживались традиций.
Иногда – с присущим нашему обществу излишним рвением.
– Не знала, что у нас костюмированная вечеринка, – тянет Тома, мигом переходя на английский.
Флорин громко, совсем немного неискренне хохочет.
Все трое нацепили устаревшее охотничье снаряжение века девятнадцатого: толстые кожаные нагрудники, напульсники, даже нашейники – в общем, все те полезные, но слишком заметные элементы, которые можно было носить в эпоху экстравагантных костюмов, но