Рано или поздно стр. 54
внезапного и драматичного не случилось. Может быть, ее глаза открывались постепенно, еще до рождения Сьюзен. Должно быть, тяжело быть замужем за беспутным мужчиной.
— Да, — согласилась Анджелина.
Разумеется, один из выходов — стать такой же беспутной, как муж. Так поступила ее мать. Если, конечно, можно применить слово «беспутный» к женщине.
— Там, позади, есть скамейка, — сказала Анджелина. — Посидим немного?
Эдвард обернулся и повел ее туда. Скамейка стояла прямо под веткой, на которой от легкого ветерка покачивался фонарь. Тусклый свет мелькал у них над головами, отражаясь в воде. Пахнет водой и зеленью, отметила Анджелина. Гораздо приятнее, чем тяжелый запах множества цветов в бальном
зале.
Они некоторое время сидели молча, но затем Анджелина ощутила растущий дискомфорт.
— Искренне прошу у вас прощения, — внезапно сказал Эдвард. — Мне не следовало говорить о таких личных вещах.
Темнота и относительное уединение — вот что развязало ему язык, догадалась Анджелина. Впрочем, ее радовало, что это произошло. Она чувствовала, что за какие-то несколько минут узнала о нем очень многое, пока он так неосторожно рассказывал о своих личных заботах. Ей вовсе не хотелось, чтобы он начал раскаиваться.
— А о чем тогда нужно разговаривать? — спросила она. — О погоде? О здоровье? О шляпках? Я могу говорить о шляпках целую вечность, если у вас хватит времени все это выслушать. Приехав в Лондон, я купила их тринадцать штук. Тринадцать! Можете себе представить? Но понимаете, всякий раз, купив шляпку и думая, что это самая прелестная шляпка в моей жизни, я тут же вижу другую, еще прелестнее. И что я тогда делаю? Разумеется, я просто обязана купить и ее тоже, потому что вернуть первую будет не очень красиво, а без второй я просто не могу жить. В конце концов, кто-то в мастерской сделал эту первую и будет очень обижен, если я ее верну только потому, что нашла другую, которая нравится мне больше. А потом, конечно, я нахожу еще одну, которая прелестнее той, что прелестнее первой, и я просто должна ее купить. И… ну и так далее. Я безнадежна?
Он не улыбнулся, но Анджелина почувствовала, что дискомфорт исчез и граф расслабился. Она недостаточно ясно видела его лицо, чтобы быть в этом уверенной. Может быть, ему нужен кто-то, с кем можно иногда поговорить не о книгах, а о шляпках.
— Что я вам должен на это ответить? — спросил он. — Подозреваю, вы преувеличиваете.
— Ничего подобного, — возразила Анджелина. — Тринадцать. Спросите кузину Розали. Спросите Трешема. Он принимает страдальческий вид всякий раз, как у него на столе появляется новый счет. Но он дал нам карт-бланш на покупки к моему дебюту, и теперь у него нет никаких оснований жаловаться, правильно? А все эти шляпки совершенно неотразимы. Впрочем, у меня всегда была слабость к шляпкам. Вам понравилась та, в которой я утром была в парке?
— Шляпка? — чересчур быстро переспросил он. — Я ее не заметил.
— Лжец. — Анджелина засмеялась. — Фердинанд сказал, она настолько чудовищна, что он почти устыдился меня. Но мои братья всегда прямолинейны до грубости. Когда мы были детьми, они любили надо мной ужасно подшучивать. Иногда они позволяли мне играть с ними, особенно если в игре им требовалось спасти попавшую в беду леди или завоевать благосклонность леди каким-нибудь