Рано или поздно стр. 55
великим отважным поступком. Но иногда они не хотели со мной играть и тогда говорили, чтобы я ждала их в каком-нибудь определенном месте, а сами убегали в другое. А потом с невинным видом спрашивали, почему я не пришла, и с огромным удовольствием рассказывали, как много интересного я пропустила.
Анджелина улыбнулась и накрыла его руку своей ладонью. Ой, Господи! Опять сделала, не подумав. Она мгновенно поняла, что совершила ужасную ошибку. Во-первых, он моментально одеревенел, хотя руку не убрал. Во-вторых, ее тотчас же бросило в жар, она задохнулась, разволновалась и уже никак не могла отдернуть руку или хотя бы легонько похлопать по его кисти и спокойно убрать свою, словно ничего предосудительного не произошло.
Ее рука осталась лежать там, где лежала. Анджелина безумными глазами уставилась на графа Хейворда.
О Боже милостивый, она ощущала это прикосновение буквально всем своим телом.
И ведь она уже не в первый раз брала его за руку — первый раз она сделала это, когда он вел ее на первый танец. И повторила, когда они выходили из столовой. Но почему-то это было совсем другим.
Он повернул свою кисть так, что они соприкоснулись ладонями. А потом сомкнул пальцы на ее руке.
Анджелина сглотнула. С трудом и так громко, что наверняка заглушила все звуки на полмили вокруг.
— Вам сказали, — спросил он вдруг, — что я должен стать основным соискателем вашей руки, леди Анджелина? И посоветовали, чтобы вы позволили мне ухаживать за вами?
Она застыла от ужаса. Он в самом деле думает, что она с ним флиртует!
Но она же этого не делает, правда?
Флирт — это так незначительно.
— Нет, — ответила Анджелина. — Нет! Все совершенно не так. Мне сообщили только, что вы пригласили меня на первый танец. Я могла и отказаться, но не видела никаких оснований для этого, потому что не знала, кто такой граф Хейворд. И никто ничего не говорил про ухаживание. Собственно, Трешем…
Но она вряд ли могла признаться, что Трешем назвал его старым засохшим пеньком, правда?
— Простите, — сказал граф. — Я ввел вас в смущение.
— Ничего подобного, — соврала Анджелина и закрыла глаза, сосредоточившись на ощущении своей руки в его.
Прохладный ночной воздух. Теплая, надежная, очень мужская рука. Самый восхитительный контраст во всем безбрежном мире.
И тут она ощутила, что ее руку подняли вверх и прикоснулись к ней губами.
Анджелина, все еще не открывая глаз, подумала, что сейчас умрет. От счастья.
— Я должен отвести вас в бальный зал, — произнес Эдвард.
Неужели должен?
Но она не сказала этого вслух. Слава Богу! И так уже натворила сегодня дел. Анджелина встала со скамейки, высвободила руку и расправила юбку.
— Это очень запоминающийся день, — жизнерадостно произнесла она, подняла взгляд и обнаружила, что он стоит всего в нескольких дюймах от нее. — Был ли он для вас таким же счастливым, как для меня? Несмотря на то что вам пришлось танцевать? Я не забуду ни единой минуты из сегодняшнего дня!
— Это был счастливый день, — сказал граф Хейворд.
Анджелина склонила голову набок — он произнес это без малейшего намека на воодушевление.
— Но самое радостное в нем то, что он уже завершился? — уныло улыбнулась она.
— Вы вольны говорить за меня все, что угодно, — отозвался