Библиотека

Сказители стр. 427

Размер шрифта
-
+
Тема

постепенно я понял, что в старые времена и драмы в любви были святым делом. Тогда ведь не было газет да всяких там журналов, некому было пропечатать всюду ее фотографию, и никто не мог вновь отнять у маленького Цю его радость.

Шелкопряд

На нашей улице все называли его Шелкопрядом. И верно, одевался он всегда необычайно красиво: заграничный костюм, пальто, кожаные ботинки со скрипом. Но смотреть на него все равно было противно: пара бараньих глаз на голове-тыкве вечно таращилась на людей как-то злобно. Что было в нем особенно примечательно, так это походка: он не шел, а словно полз, извиваясь всем телом и кланяясь. В холодные дни он втягивал голову в плечи, руки засовывал в карманы пальто, жался к стенам; непрестанные поклоны придавали ему еще большее сходство с гусеницей. Соседи старались не обращать на него внимания, он тоже их ни во что не ставил; со временем все привыкли к этому и даже считали такое положение нормальным – Шелкопряд отродясь не отличался общительностью. Никто с ним не знался, но нам было известно все, даже обстановка у него в доме. Мы знали, что там было несколько стульев, знали, как расставлены плевательницы, знали, что Шелкопряд питался вовсе не листьями, потому что дома у него была маленькая кухонька и всякие там чашки-миски. Почти все мы перебывали у него в доме: на исходе месяца наступал наш час. В конце месяца он получал жалованье, а когда Шелкопряд получал жалованье, его супруга умирала… на полчаса. На него мы внимания не обращали, но супругу его спасали, тем более что это было совсем нетрудно: достаточно было дать ей несколько глотков сладкой водицы, как она тут же оживала и при всем честном народе разражалась слезами. Он не произносил ни звука, только шарил по стенам злыми глазами. Видя, что она заходится плачем, мы уходили гуськом, предоставляя Шелкопряду самому улаживать остальное. Дня через два супруга Шелкопряда рядилась в пух и прах и, распустив хвост, шла куда-нибудь валять дурака или фланировала по улице с красной сумочкой под мышкой. Нам становилось ясно, что Шелкопряд все уладил. Тогда мы успокаивались. Уж нам даже казалось, что время идет слишком медленно и конец месяца никогда не наступит. Сказать по правде, нам не следовало так злорадно дожидаться, когда она снова станет помирать. Но на то были свои основания: ведь после того, как мы спасали ей жизнь, она не считала нужным даже поблагодарить нас и при встрече делала вид, что вовсе не замечает. Ее по целым дням не было дома, по словам прислуги, она ходила играть в мацзян на другую улицу. Вообще мы не питали к ней добрых чувств, но спокойно смотреть, как человек помирает, и не прийти на помощь тоже не могли. Так что в конце каждого месяца, когда она умирала, а Шелкопряд таращил злые глаза, мы невольно брали ее сторону, хоть она и не с нами играла в мацзян. Может, играй она с нами, ей и не пришлось бы помирать каждый месяц: сообща мы как-нибудь нашли бы на него управу. Если хотите знать, сердились мы на нее вовсе не потому, что она не с нами играла. За ней водился другой

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.