Странный рыцарь Священной книги стр. 29
— Не будь ты последним из племени Меркитов, я бы убил тебя.
Тогда он заговорил:
— У меня девять сыновей от трех жен. Теперь в племени Меркитов десять мужчин — девять моих сыновей, десятый — я.
Он хотел сразиться со мной. Хотел бросить вызов судьбе, чтобы увидеть ее решение — должен ли остаться в живых он — тот, кому она некогда даровала жизнь, ему, одному из десятков тысяч Меркитов. Или же останусь жить я, коему столько раз уже выпадал счастливый жребий.
Мы сразились. И я убил его.
8Не торопясь осмотрел я наследство, доставшееся мне от Пэйра. Тощую котомку с какой-то одеждой решил я оставить первому нищему, какого встречу. Лютня была мне нужна. Листок со стихами я сунул под кольчугу вместе с посланием папы и роковым пергаментом, принесенным голубем.
Да, голуби… Конечно, Пэйр возил с собой клетку — с тремя голубями. Я сел перед ними на корточки, и они стали просовывать клювики сквозь ивовую решетку. Проголодались. Показалось мне, что я узнал того голубя, что принес известие о встрече у Бодуэновой башни. Он клевал мой палец, но нежно и ласково, как в то недавнее и далекое утро. Серое оперенье с черным ожерельем вокруг шейки — это и впрямь мог быть тот самый голубь. Отпусти я его, он вернулся бы в свою голубятню возле пчельника. Где были гнезда двух других голубей, я не знал. Сегодня, сейчас, я мог бы распознать и назвать поименно десятка два этих замечательных птиц — долгие годы дружил с ними.
Я вынул недоеденный Пэйром хлеб. Середина еще не успела зачерстветь. В задумчивости отщипывал я от него кусочки и скатывал хлебные шарики. Подносил на ладони голубям, и они склевывали их, трогательно поднимая головки и вытягивая шеи. Не мог я выпустить их из клетки, ведь они возвратились бы без ответных посланий, что вызвало бы тревогу. Можно было, конечно, свернуть им головы. Или зажарить на ужин. Но — говорил я себе — голуби, как и лютня, принадлежат Пэйру. Для других еретиков они были опознавательными знаками. Я решил взять голубей с собой.
Знай я заранее все, что случится в дальнейшем, взял бы я их?
ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ1Я поднялся на Святую гору над Царёвградом Тырновом и верхом на коне озирал город сверху. В то раннее утро долина подо мной была затянута мглою, но взошло солнце и растопило ее. Первым выплыл из тумана золотой крест собора на холме Царевец, затем показались зубцы крепости. Туман сползал по крутым обрывам скалистого полуострова, и город вырастал из него, делаясь все выше и выше. Пока не заблистали изумрудные воды Этера.
Я почувствовал, как опять болят челюсти. Всплыли в памяти два года плена в этом городе, когда я с утра до вечера стискивал зубы, и ночью тоже, отчего челюсти непрестанно болели.
Мне думалось о том, что некогда, много веков назад, стоял на этой горе царь-жрец, воин и маг. Закрыв глаза, я представлял себе сказочную крепость, не людьми сотворенную и недоступную врагу. А когда открыл глаза, увидел Тырнов. Скалистый полуостров с высокими, крутыми склонами, увенчанный каменными стенами и стройными башнями; реку, что обегает его со всех сторон во рву, выкопанном богами, извивается,