Библиотека

Украденное братство стр. 135

Размер шрифта
-
+
Тема

заставляя себя двигаться, совершали бесконечные обходы по тесным, душным, заставленным носилками отсекам, чтобы вовремя сменить пропитавшиеся сукровицей и гноем повязки, поправить отходящие капельницы, вколоть очередную дозу обезболивающего или просто сказать несколько ободряющих, пустых слов тому, кто ещё был в сознании и мог их слышать.

В один из таких редких и драгоценных моментов затишья, они молча сидели в своей каморке, автоматически прислушиваясь к отдалённой, но неумолчной канонаде. В их временное убежище грубо и с грохотом грузно ввалился большой, широкоплечий, с мощной шеей мужчина в запылённом, пропахшем порохом камуфляже. Его обветренное, покрытое слоем дорожной пыли и копоти, лицо было искажено странной, нечитаемой гримасой. В нём смешались не то животный гнев, не то глубокая, неподдельная тревога.

— Немедленно, сию же секунду покажите мне, где лежит мой офицер! — Прорычал он, и его низкий, властный, привыкший отдавать приказы голос прозвучал как одинокий выстрел в гнетущей, затхлой тишине подвала, нарушая её давящий покой.

— Идите, уважаемый, посмотрите сами среди раненых. — Устало, даже не поднимаясь с пустого ящика из-под боеприпасов, служивший ему табуреткой, ответил толстый санитар, ленивым жестом указав на выход из каморки. — Мы тут, знаете ли, тоже без дела не сидим, последние силы на исходе, еле ноги волочим.

— Да мы так за последнюю неделю устали, что кости ноют и спина отваливается. — Добавил, неловко оправдываясь, его долговязый напарник, сгорбившись ещё сильнее и пытаясь сделать себя как можно менее заметным для этого грозного посетителя.

Мужчина, словно разъярённая пантера, сделал один стремительный шаг вперёд и с неожиданной силой впился своими цепкими пальцами в отворот грязного, застиранного халата долговязого санитара, легко приподняв его с табурета.

— Да ты знаешь, ничтожество, с кем разговариваешь? — Его горячее, злое, с примесью табака и перегара дыхание обожгло щёку санитара. — Я Микола, комбат нацбата «Волчий клык»! Ты сейчас же пойдёшь и покажешь мне, где лежит мой офицер, мой замкомбат! Иначе, клянусь тебе, ты сам сегодня ляжешь на одном из этих вонючих матрасов и уже не встанешь!

— Хорошо, хорошо, я всё покажу. — Поспешно, запинаясь, согласился санитар, с усилием высвобождаясь из его железной хватки и нервно поправляя свой помятый, в пятнах халат. — Прошу, пройдёмте, я вам сейчас всё покажу. Только откуда же мне, простому санитару, знать, кто у вас там офицер, а кто рядовой боец, кто свой, а кто чужой? Мне хоть «Волчий клык», хоть «Чёрный коготь» — все для меня одинаковые, все одинаково нуждаются в помощи и одинаково стонут по ночам.

Он провёл Миколу в самую дальнюю, самую тёмную и сырую секцию подвала, плотно, как шпроты в банке, заставленную старыми армейскими кроватями с просевшими, пружинящими панцирными сетками, здесь лежали неподвижные или тихо стонавшие фигуры.

Воздух здесь был особенно густым, тяжёлым и спёртым, пахло сладковатым гноем, резким йодом и едким, кислым человеческим потом, который не выветривался годами. В самом углу, у сырой, покрытой плесенью стены, Микола с трудом узнал некогда мощную, богатырскую фигуру своего заместителя Анатолия. Голова и одна рука бойца были туго, почти как у мумии, замотаны белыми, но уже пожелтевшими бинтами, на которых местами проступали свежие, багровые пятна.

— Ну, что с моим парнем? — Тихо, сквозь стиснутые зубы, скрипя ими, спросил Микола, резко кивнув в сторону раненого. — Он будет

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.