Библиотека

Украденное братство стр. 136

Размер шрифта
-
+
Тема

жить, скажи мне прямо, без прикрас?

— Его доставили позавчера после, когда его небольшой отряд попал под мощный взрыв, но вашему другу повезло все погибли, а его лишь посекло мелкими осколками. — Так же тихо, почти шёпотом, ответил санитар, оглядываясь по сторонам. — Всё тело, правую руку и часть головы зацепило. Потерял очень много крови, был на грани, но, кажется, самое страшное уже позади, теперь бы только до утра дотянуть.

— Толя, слушай меня, держись, изо всех сил держись! — Произнёс Микола, наклоняясь ниже, и в его всегда твёрдом голосе впервые зазвучали несвойственные ему мягкие, почти добрые, отцовские ноты, а на его пересохших, потрескавшихся губах появилась что-то вроде обнадёживающей, кривой улыбки. — Я тебе помогу, обязательно помогу, ты только не сдавайся!

— А, комбат… это ты? — Хрипло, с огромным трудом, словно каждое слово давалось ценой невероятных усилий, проговорил Анатолий, медленно поворачивая голову на самодельной подушке из свёрнутого ватника. Его глаза, единственное, что осталось незакрытым повязками, смотрели на начальника с мучительным, не дающим покоя вопросом. Затем он попытался приподняться на локте, и старая панцирная сетка кровати жалобно, пронзительно заскрипела под его телом. — Скажи мне, Микола, ради всего святого, за что мы воюем до сих пор? Ради чего каждый день гибнут и калечатся наши пацаны, самые лучшие пацаны?

Анатолий, по сути, уже много месяцев единолично командовал батальоном на передовой, принимая на себя все основные удары и принимая самые трудные решения, и вид его теперь, измождённого, искалеченного и беспомощного, вызвал в душе Миколы острое, щемящее, почти физическое чувство вины, которое сдавило ему горло.

С самим комбатом в последние месяцы стало происходить что-то непонятное и тревожное, от былых, пламенных бандеровских идей, от тщательно выстроенных политических планов и лютой, слепой ненависти к «москалям» его начало буквально тошнить. За своих, за каждого безвестно погибшего и безымянного раненого бойца, он стал переживать с какой-то новой, незнакомой прежде, болезненной остротой, не позволяющей беспечно жить, как раньше.

— Слушай меня внимательно, лекарь! — Резко обернулся он к стоявшему поодаль санитару. — Моего замкомбата, его сейчас можно транспортировать, рискнуть и вывезти отсюда в более безопасное место?

— В первые сутки, пока было затишье, мы вашего друга кое-как стабилизировали, остановили все основные кровотечения, так что, полагаю, он вполне имеет неплохие шансы выжить. — Быстро, по-деловому ответил санитар и, спохватившись, почтительно добавил. — Да, раненый в настоящее время вполне транспортабелен, если, конечно, ехать аккуратно. Будет просто замечательно, если вы сможете обеспечить ему более качественный и квалифицированный уход в нормальном тыловом госпитале, а не в этой дыре.

— Держись, Толя, слышишь меня, старик? — Снова наклонился Микола к своему заму, стараясь поймать его блуждающий взгляд. — Я тебя пристрою в самую лучшую, самую современную клинику в Одессе, честное слово комбата! Там тебя настоящие врачи поставят на ноги в два счёта. — Затем он резко выпрямился во весь свой рост и отрывисто, как на плацу, приказал санитару. — Возле самого входа в медсанбат стоит мой армейский внедорожник, зелёный, с затемнёнными стёклами. Немедленно, сию же минуту перетащите моего замкомбата на одеяле и грузите его в машину, на заднее сиденье. Живо, я сказал!

Микола произнёс это скороговоркой, одним выдохом, торопясь поскорее выбраться из этого давящего, вонючего подземелья, этого жуткого царства страданий и неминуемой смерти,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.