Библиотека

Украденное братство стр. 140

Размер шрифта
-
+
Тема

ради которой он, как Микола готов был уничтожить всех «чужих», несколько месяцев дали трещину, а сейчас окончательно развалились. Что это за величие, строящееся на братоубийстве? Какая это «свобода», если требует ненависти к тому, с кем связан кровью, родным языком и памятью? Всё, во что он слепо верил все эти годы, вся эта ядовитая пропаганда о «священной войне с оккупантами», в одно мгновение рассыпалась в прах. Убеждения рухнули, как карточный домик, открыв за собой лишь страшную, чудовищную пустоту и горькое осознание собственного заблуждения.

Он с отвращением вспомнил свои же пламенные речи перед бойцами, свои призывы «бить москальскую нечисть», и теперь каждое его слово отдавалось в его душе оглушительным, постыдным эхом. Он, считавший себя борцом за свободу, оказался всего лишь слепым орудием в чужой игре, марионеткой. Таких, как он, заставляли танцевать под дудку тех, кто с безопасного расстояния разжигал эту бойню, эту братоубийственную резню, где украинец убивал украинца, а русский — русского. В результате внедрения нацистских идей в сознание общества, рушились семьи и стиралась сама человеческая суть. Сейчас его брат, его родная кровь, лежал здесь, у его ног, как враг, как «добыча», как трофей в его грязной, бессмысленной войне.

Микола со сдержанным, но всесокрушающим внутренним страданием и нарастающей, праведной яростью наблюдал за безжизненным телом родного брата. Его челюсти сжались так, что заболели скулы, а в глазах, этих некогда пламенных и уверенных глазах фанатика, теперь бушевала настоящая буря отчаяния, стыда и ненависти к самому себе. А потом, движимый внезапным, почти мистическим порывом, подогретым этим новым, мучительным знанием, он поднял свою правую, могущую руку и с короткого, сокрушительного замаха со всей своей богатырской, медвежьей силы ударил ничего не подозревающего, улыбающегося капитана по загривку.

Раздался глухой звук, эсбэушник бесформенной, безвольной кулей мгновенно свалился на холодный бетонный пол без всякого движения и звука, словно подкошенный бык. Микола, тяжело и прерывисто дыша, с отвращением глядя на это тело, быстро сграбастал тучного, ещё тёплого офицера, с трудом потащил его к столу и усадил в то самое, ещё хранящее тепло тела кресло на колёсиках. Затем ловко, привычным движением вытащил у него из поясной кобуры массивный, холодный пистолет, грубо придвинув и придавив кресло вплотную к краю стола. Недолго думая, почти машинально, он решил вложить холодное, смертоносное оружие в уже начинающую коченеть и холодеть руку капитана.

Решительно надавил на его безвольный палец, направляя ствол точно в висок, чтобы для постороннего взгляда всё выглядело максимально правдоподобно, как самоубийство. В гнетущей, давящей тишине подвального помещения, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием Николая, раздался оглушительный, громоподобный, разрывающий барабанные перепонки грохот пистолетного выстрела, от которого зазвенело в ушах и задрожали стены. Труп капитана судорожно, неестественно дёрнулся и откинулся на пружинящую спинку кресла.

Его рука с пистолетом с глухим стуком ударилась о деревянную столешницу.

Николай, не теряя ни секунды, подхватил со стола злополучную докладную, где каллиграфическим почерком подробно расписывалась незавидная судьба Андрея, чиркнул своей старой, зажигалкой. Бумага сразу же, с сухим треском, жадно схватилась ярким, пляшущим огнём, почерневшие, дымящиеся, как души грешников, листы он с отвращением бросил под стол, где они продолжили медленно тлеть, наполняя спёртый воздух едким, удушающим запахом гари и пепла.

Он подошёл и бережно, с

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.