В жаре пылающих пихт стр. 27
я! У индейца своего спрашивай, кто и что, длиннолицый указал направление, может, еще успеете догнать, а мы тут покукуем. Одну тропу с индейцем я делить – не буду! Хоть глаза повыкалывай да ноги мне поломай, лучше пропадом пропасть!
Глава 5. Все человечество
Долговязый и древний, как сам мир, чьи знания он получил неведомыми путями, темными и священными. Он пересек поляну и направился к приречному городку, шагая в грязных старых сношенных сапогах. Вохреное солнце тускло освещало мглистую местность, и глазу не за что было зацепиться в бледно-сером неподвижном пейзаже, словно в капле смолы, словно зародившемся в ней, развивавшемся в ней, медленно и вопреки застывшему времени. Светловолосый оборванец в одном тапке и грубой рубахе с палкой в руке перегонял блеющих коз со двора во двор, не обращая внимания не немногочисленную публику. Березовый ствол в пожухлом наряде утопал в цветистом дерне у дороги. Над темным кровоточащим пнем, напоминающим огарок свечи, восковое изваяние, жужжала мошкара, комары и стрекозы в числе сотен, будто черное извивающееся пламя этой умершей свечи. Дети, столпившиеся вокруг, шуровали поломанными ветками по липкой поверхности пня, стараясь, чтобы налипло больше сока, а затем махали ими в облаке мошек, которые вязли в густой капающей массе – и ребятня давала дворнягам облизывать прутья.
Он пересек улочку и вошел, пригнувшись, в помещение. Рябой сорокалетний мужчина в пятнистом фартуке, протирая сухой тряпкой внутренность стаканов и, глядя сквозь донышко на источник тусклого света у потолка, расставлял их под стойкой. Тот, кто вошел, огляделся маленькими прищуренными глазами. На верхней ступеньке лестницы возникла толстогубая чернокожая женщина с метлой в одной руке и ведром в другой, он посмотрел на нее. Она – на него. И продолжила заниматься своим делом. С вибрирующего потолка сыпался тонкими струйками песок, сверху доносились отрывистые голоса, обменивающиеся фразами на чужом наречии. Пустующие столы в мрачной прокуренной зале. Тот, что вошел, направился к единственному посетителю – белобрысому неприглядному мужчине, который склонился над остывшей похлебкой в раздумье. Он поднял глаза, когда, отодвинув стул, за стол сел вошедший негр.
Белобрысый посмотрел на пустующие столы и опять на негра.
У тебя с глазами плохо, дед?
Негр был старый, безносый и безбородый, с длинными седыми волосами как у библейского судьи, и напоминал летучую мышь своими одеждами, темными и потрепанными.
У тебя и со слухом плохо? Тут занято.
Я ищу одного, сказал негр.
Да? И я его знаю?
Негр промолчал.
Не встречал я тебя здесь раньше.
А я из других мест.
Да? Белобрысый потянулся к плевательнице, высморкался и сплюнул, поглядывая на негра. Слушай, дед…
Я слушаю.
Кого бы ты здесь не искал, я тебе советую пойти поискать в другом месте. Сейчас мой приятель из сортира вернется, а он сегодня злой как тысяча чертей. Слышал, что говорю? Или громче повторить. Приятель из сортира вернется и накостыляет тебе.
Не жди его, коротко сказал негр.
Белобрысый шмыгнул и утер нос. Да? А что так?
Он не придет.
Чего это?
Негр промолчал.
Не тюкнул ли ты его, случаем?
Он жив.
Да… а где он тогда?
Уже далеко. Ты не малодушничай.
Чего?
Негр не отвечал.
Ты кто такой?
Меня зовут Барка.
Пустой звук для меня имя твое.