За рулем империи. История и тайны самой могущественной династии Италии стр. 150
и того, что в нем не было упомянуто, раздражал ее.
Такие легендарные предметы собственности, как 26-метровый шлюп из карбона, выигравший регату «Фастнет», «Стелс», а также полотна Фрэнсиса Бэкона, Анри Матисса и Пабло Пикассо, стоили миллионы. Одно только содержимое квартиры на нью-йоркской Парк Авеню было оценено на аукционе «Сотбис» в 11 миллионов долларов, а принадлежавший Джанни письменный стол эпохи Людовика XIV в следующем году ушел с молотка за 2,8 миллиона долларов. Но не это была самая ценная часть его имущества. Истинной жемчужиной семейной коллекции, конечно же, был «Фиат», который даже в убыточном статусе на тот момент стоил на бирже около 3,8 миллиарда евро. Кроме того, под контролем «ИФИ» и «ИФИЛ» находились и другие компании: «Ювентус», сеть универмагов «Ринашенте», французская финансовая группа «Вормс», «Альпитур», а также доля в туринском банке «Сан-Паоло ИМИ». Эта часть состояния Джанни хранилась и управлялась через холдинговую компанию «Дичембре», у которой был свой собственный устав, поэтому она рассматривалась отдельно.
Мороне сообщил собравшимся, что следующим пунктом повестки дня будет собрание акционеров «Дичембре». Он прочел им письмо Джанни от июля 1996-го, в котором тот изъявлял желание сделать Джона наследником холдинга. Письмо не имело законной силы, поскольку было написано до завещания, но намерения Джанни были ясны. Еще в 1996 году Маргарита знала о желаниях отца, а позже своей подписью утвердила внесение изменений в устав «Дичембре» на основании заверенного нотариусом акта от 25 марта 1999 года, наделявшего Джона всеми административными и исполнительными полномочиями по управлению «Дичембре» в случае смерти Джанни или признания его недееспособным. Это был еще один четкий и юридически обоснованный пункт волеизъявления Джанни, и она приняла его. В конце концов Джон был ее старшим сыном, а «Дичембре» на момент смерти Джанни оценивался в 267 миллионов евро.
Итак, сомнения в том, чего желал Джанни, быть не могло. В какой-то момент он даже хотел усыновить Джона, но тот был не готов к такому шагу. Своим завещанием Джанни мог бы просто сделать Джона наследником, воспользовавшись «свободной квотой» (quota disponibile), согласно которой наследодатель может выделить определенную часть своего имущества лицам, не являющимся законными наследниками. Так было бы гораздо понятнее и избавило бы от множества проблем.
На момент смерти доля Джанни в «Дичембре» составляла 25,38 %, а Джон, Марелла и Маргарита владели долями по 24,87 %. В соответствии с итальянским законом о наследовании, долю Джанни надлежало разделить между Маргаритой и Мареллой, таким образом, у каждой из них было бы по 37,5 %, а у Джона – 24,87 %. Однако, согласно внутренним документам «Дичембре», доля Джанни должна быть разделена между Джоном, Мареллой и Маргаритой, но и в этом случае Джон не получил бы контрольного пакета акций.
Указания Джанни были оформлены в виде пакета документов, лежавших на столе в ожидании подписей. Маргарита прочла их – и оторопела. И без того мрачная атмосфера сменилась гробовым молчанием. По бумагам, Марелла передавала свою первоначальную долю размером в 24,8 % акций «Дичембре» своему внуку Джону, а значит, Маргарита (а впоследствии и остальные ее семеро детей) лишалась права наследовать эти акции после смерти Мареллы. Своей подписью Марелла автоматически делала Джона контролирующим акционером «Дичембре» с долей в 57,5 %, низводя Маргариту до второстепенной роли в холдинговой компании, где она не имела ни