Журавушки стр. 66
– Ну, как здесь… – Врач сделал долгую паузу и переводил взгляд с одного на другого. – Вы же родня. Как я могу вас разлучить, тем более фамилия одинакова и даже отчество. Не то сынок, не то внучок…
Он замолчал и неопределенно покрутил в воздухе рукой.
– Главное, вместе будем, – обрадовался Николай. – А там разберемся, внучок или сынок. Да, Алешка?
Алешка выглянул из-за спины. Стрельнул глазами. Хихикнул. И кивнул головой.
– Алешка, не сбежишь, как из детдома? – Раненые хохотнули и притихли, прислушиваясь к разговору. – А то не успевали отправить, он обратно появлялся.
– Нет, от батяньки не сбегу, – замотал головой Алешка, продолжая прятаться за спину Николая, а у того от услышанных слов аж дыхание перехватило. – Я и сбегал, потому что знал, что папка приедет.
Раненые закряхтели, глядя на них. Одни отворачивались, украдкой вытирая глаза, а другие улыбались – широко и радостно. За них радовались, зная их тяжелые судьбы.
– А куда отправитесь? – сказал врач, взглянув поверх очков. – Слышал, ваш дом сгорел. Как жить станете?
– Да, сгорел, – вздохнул Николай. – Но ничего, доберемся, а на месте определимся, чем займемся. Пока тепло, в шалаше поживем, а там землянку сделаем. Ничего, перезимуем! А на другой год избой займемся. Да, сынок? Глядишь, старшие сынки объявятся, что без вести пропали. Нам никак с Алешкой нельзя уезжать в другое место. Я буду сыновей ждать, а он братьев своих. Да, сынок?
Николай опять повторил и покрепче прижал мальца к себе.
– Проживем, – кивнул головой Алешка. – Нам никак нельзя в другое место уезжать. Братовья мои должны вернуться.
Алешка посмотрел на врача, а взгляд серьезный, словно у взрослого.
– Ну, Ерохины, тогда готовьтесь к выписке, – сказал врач. – Всем миром соберем вас в дорогу.
А через неделю Ерохиных выписали. Одни вышли проводить на улицу, а другие смотрели в окна, как Николай с тяжелым вещмешком на плече, где были гостинцы, которые совали им раненые и медперсонал, и нельзя было отказаться. Николай на протезе и с палкой в руках вышел на дорогу, а рядом с ним, держа его за руку, степенно шагал серьезный Алешка в маленькой шинельке, небольшой вещмешок за плечами, начищенные маленькие сапоги, невесть откуда смогли достать, и большеватая пилотка на голове. Они шагали по разбитой дороге: скрип-шлеп, топ-топ, скрип-шлеп, топ-топ…
Они возвращались домой, а впереди ждала мирная жизнь…
* * *Ефим нахмурился, вспоминая войну. Как ушел с первого дня на войну и до последнего воевал, а перед глазами вставали бабы и ребятишки, которые стояли на обочинах дорог и молча смотрели на них, словно хотели в душу заглянуть. От первого и до последнего дня воевал. Победу встретил в Берлине. Радовался, что остался в живых. Пусть ранения были, контузия, но главное – живой. Он радовался, что наступил мир, что скоро все вернутся домой и начнется мирная жизнь, про которую каждый день думали.
Ефим вернулся с войны. Торопился, лишь бы побыстрее домой добраться, где Марийка, жена ждет. Всю войну от нее приходили письма. Радовался. Читал, а казалось, будто с ней разговаривал, словно она сидит рядышком и что-то рассказывает. А новостей много было. Обо всем писала, обо всех писала, никого не забыла и приветы передавала.
А еще сообщила, что в деревню ребятишек привезли