Библиотека

Журавушки стр. 82

Размер шрифта
-
+
Тема

голос старика Тихона. – Это моя бабка сказала. А еще говорила, будто Матвея в прошлом годе видели в городе. Да ну, не могли обознаться, – старик отмахнулся. – Лоб в лоб столкнулись, а Матвей голову опустил, когда его окликнули, и зашел в какую-то контору. Самое интересное, что был в городе, а к родителям не заехал. Почему? Что он делал в городе, а? А сейчас приезжает будто впервые… Вот и я говорю, что странно. Моя старуха все новости деревенские знает. Хоть радио не включай. Все разложит по полочкам. Она сказала…

– А она откуда узнала? – снова перебил дядька Ефим. – Сорока на хвосте принесла?

– Ну не знаю, сорока или не сорока, а факт тот, что Матвейка приедет, тока не знамо, когда, – обиженно пробубнил старик Тихон. – Чать, завтра объявится. Дед Илья велел всем сыновьям и зятьям срочно приехать. Встречу готовят. Видать, гулять будут, а может, раздерутся – не знаю…

Он еще немного потоптался возле забора, потом махнул рукой и побрел в сторону своего дома.

Ефим Фадеев растер грудь. Разбередил душу старый Тихон. Напомнил про Марийку. Да что напоминать, если он до сих пор ее помнит. Помнит такой, как в прошлом – тоненькой, словно тростинка, и слова не забыл, как она убивалась, что больше не встретятся. Видать, бабьи души знают наперед, что произойдет.

Ефим много лет и в любую погоду приходил на речку Ветвянку. Туда, где она утопла. Если не нашли, значит, она живая. В журавушку душа переселилась. И кружит она над деревней, и курлыкает рядом с Ефимом, словно хотела сказать, что вот же я, твоя Марийка. А потом улетала, чтобы в следующий раз вновь вернуться. Пусть так и будет. И Ефим ходил туда. Присядет на берегу возле креста, который там поставили, положит букетик ромашек в воду. Смотрит, как они кружатся на поверхности, уплывая все дальше и дальше, а сам в это время разговаривал с ней, словно с цветами свои письма отправлял. Обо всем говорил. Как она раньше в письмах. И он разговаривал словно с живой. Обо всем рассказывал. О солдатах, вернувшихся с войны, о ребятах – детдомовцах, в глаза которых не мог смотреть, потому что душу жгли. Да обо всем рассказывал. И уходил, а на душе легче становилось, словно и правда рядом с ней посидел. А может, и правда она рядышком была, а он не заметил…

И Ефим закрутил головой, будто хотел Марийку увидеть, заулыбался, когда заметил журавля вдалеке, а потом вздохнул, и поникли плечи, и опять хмурая маска на лице…

Утром, едва дядька Ефим собрался в сад, чтобы снова повозиться в земле, пока стоит погода, на улице кто-то промелькнул. Ефим приостановился. Приложив ладонь к глазам, всмотрелся. И, правда, по узкой тропке шагал Семен. Медленно шагал. Хмурился, курил и о чем-то думал. Дядька Ефим хотел было уйти, но все же окликнул, когда Семен проходил возле его дома.

– Здоров будь, Семка! – сказал высокому крепкому мужику с сумкой в руках. – Решил родителей проведать али как? Вроде не праздник, и время посередь недели, а ты при параде…

И кивнул на награды, что были на груди.

Семен остановился. Поздоровался. Закурил. Угостил дядьку Ефима. Тот тоже задымил. Помолчали. Ефим курил, посматривая по

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.