Берсерка стр. 235
набежавших серых облаков нет-нет да и проглядывал лучик солнца. Кетиль подумал о Торвейг: улыбка на суровом лице дочери Рагнара тоже расцветала нечасто, оттого что берсерка улыбалась, лишь когда и кому хотела, не как прочие девицы, желающие привлечь жениха.
Ушей Кетиля достиг какой-то писк. Юноша заозирался, сжал в ладони рукоять меча. Звук повторился. Кетиль пошел, потом побежал. Места здесь были топкие, болотистые, под ногами противно хлюпало, нарядные башмаки быстро промокли. Наступив на мшанник, Кетиль провалился по колено, с трудом выпростал ногу, прислушался. Стояла тишина. На душе стало тревожно.
Сын Хродмара спешил не зря: кто-то угодил в ловушку. Вот обломанная ветка, а вот вспугнули птицу, широкое крыло мазнуло парня по лицу. Кетиль наступил на прогнившую корягу, она сломалась с гулким хрустом, ветка хлестнула по глазам. Парень остановился вовремя: прямо перед ним расстилалось болото, поросшее чахлым камышом.
В болоте молча тонула девочка: ее уже засосало по шею, темно-зеленая жижа плескалась у задранного подбородка. Внезапно провалившись по пояс, она не потеряла голову, сумела удержать младенца над водой. Поначалу пыталась выбраться, раздвигала дрягву плечами, всем телом, отчаянно пытаясь нащупать дно, потом обессилела. Будь Кельда одна, может, она бы спаслась. Но над головой девочка держала ребенка на вытянутых руках, до последнего борясь за его жизнь. Ослабевший от голода сын Гуннхильд время от времени жалобно пищал, кричать у него не было сил.
– Держись! – заорал Кетиль. – На помощь! Помогите!
Рванул из-за спины рог, дунул в него что было силы. Двумя взмахами топорика свалил молоденькую березку, что цеплялась корнями за болотистую почву, протянул девочке. Запоздало сообразил, что высвободить хоть одну руку она не сможет, иначе уронит младенца.
Кетиль полез в болото, нашаривая путь срубленным деревцем, медлить было нельзя. Болото обожгло холодом, мерзкий запах ударил в ноздри, ноги немедленно завязли. До девочки с ребенком оставался десяток шагов. Смрадная темная вода коснулась губ Кельды. Девочка стояла, боясь пошевельнуться, жили только огромные зеленые глаза на узком лице.
Кетиль добрался. Это были самые трудные шаги, что он сделал в жизни. Осторожно перенял ребенка – малыш снова жалобно запищал, – прижал к себе. Потянул Кельду за руку, она всем телом навалилась на березку – тонкий ствол хрустнул и сломался. Но тут с двух сторон одновременно затрещали ветки, это охотники спешили на зов. Обошлось.
– Почему ты не звала на помощь, когда завязла? – спросил Кетиль, лишь только почувствовал под ногами твердую землю.
Девушка была худа и мала ростом, и сын Хродмара сначала принял ее за ребенка, но скоро понял, что ошибся. Пожалуй, младенец мог бы быть ее сыном… если бы не темные волосы и ярко-синие глаза.
Кельда показала на свой рот и отрицательно покачала головой.
– Ты не говоришь, да? Откуда ты здесь?
Девушка неопределенно махнула рукой.
Боги наделили Кетиля Хродмарссона из Фьорда цепкой памятью и острым глазом. Черты лица девушки из леса были ему знакомы. Она напоминала… ну да, Мерет Сигватсдоттир. Такие же медовые волосы. И эти глаза, зеленые, как молодая трава, что показывается из-под снега по весне. На рабыню девочка не походила, одежда на ней была добротная, хоть и грязная. До двора Сигвата оставалось два, много три дня пути… Кетиля осенило.
– Ты, верно, дочь Сигвата-ярла?
Кельда осторожно оглянулась через плечо, будто