Библиотека

Берсерка стр. 35

Размер шрифта
-
+
Тема

но стоило смирной коротконогой лошадке с тяжелым крупом запустить рысью, Рансу начинало болтать. К вечеру у нее немело все тело, болели руки. Но финке упорства было не занимать: стоило Торвейг оглянуться, она встречалась взглядом с подругой и отворачивалась, успокоенная. Рагнар позволил девчонкам спать в своем шатре.

Раз они ночевали на постоялом дворе. Держал его крепкий старик, которого все называли Серебряным Ульфом, может, за длинные седые волосы. Торвейг и Рансу получили по кружке теплого пива и по свежей лепешке. Финка, впрочем, попросила воды. Торвейг с удовольствием прикончила вторую кружку и захотела прогуляться. Сначала девушки проведали лошадей на конюшне, потом вышли в деревню. Щеки и носы у обеих тут же покраснели от мороза.

На обратном пути обе заметили старуху в лохмотьях, что сидела прямо на земле. Рансу готова была поклясться, что несколько минут назад ее тут не было. Нищенка в изодранном плаще смотрела в землю, уронив на колени морщинистые руки. Мелкие снежинки опускались на непокрытую голову с редкими седыми волосами.

Девушки осторожно приблизились. Торвейг со вздохом стала вытаскивать из пояса золотую монету (серебро, данное матерью, осталось в сумке). Разорвав нитки и выругавшись себе под нос, берсерка положила полновесный кругляш на колени нищенке. Старуха подняла голову, коротко взглянула, усмехнулась, обнажив беззубые десны.

– Вот уж спасибо, славная. Вот уж уважила, так уважила, красавица!

– Я не красавица, – буркнула Торвейг, залившись краской, – я воин!

– Воин, – согласилась нищенка. – Я это вижу. И фюльгю твою вижу тоже.

– Кого-кого?

– Фюльгю, – повторила старуха. – У каждого из нас есть фюльгю. Это хранитель из того, другого мира. Покажется в минуту смертельной опасности, иногда может предупредить, помочь, только это предупреждение еще распознать нужно.

Торвейг задумчиво почесала затылок, на всякий случай оглянулась на финку, но та тоже ничего не понимала.

– И где же мой… э-э-э… мое фюльгю?

– А вон. – Старуха кивнула на Рансу. – Вот твоя фюльгю. Вы почему-то встретились в этом мире. И вы обе живы.

– Ты, это… – Торвейг попыталась поднять нищенку на ноги. – Не сиди здесь, замерзнешь. Иди к Серебряному Ульфу, там есть очаг и теплое пиво.

– Да-да, я иду. Сейчас иду. – Старуха снова усмехнулась, заглядывая Торвейг в глаза. Той отчего-то стало неуютно.

– Фюльгю, – повторила Торвейг, когда они лежали в углу на ворохе мягкой соломы, укрывшись одним огромным одеялом. – Хорошо, правда?

– Хорошо, – стуча зубами, согласилась финка. Они пришли последние, все лавки были заняты. Потому что Торвейг зачем-то понадобилось лично проверить, засыпали ли лошадям ячменя, а потом она потребовала у сонного хозяина еще пива и долго цедила кружку, сидя у затухающего очага. Рагнар, видимо, полагал дочь совсем взрослой – Торвейг делала что хотела, как и близнецы. Теперь придется мерзнуть на полу на соломе. По всему видать, фюльгю тоже способны околевать от холода. Рансу положила ладонь на плечо подруги, и та с готовностью подгребла маленькую финку к себе под теплый бок, заботливо подоткнула одеяло. Завтра еще один день нескончаемых дорог, занесенных снегом, – и все, они у цели. Еще один день в седле. Рансу будет смотреть на рыжие косы Торвейг и мечтать о горячей похлебке перед очагом. Но когда неведомый враг задумает напасть со спины, финка будет начеку. Если, конечно, не замерзнет этой ночью.

Рансу всегда было холодно, с самого

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.