Берсерка стр. 41
– Тебя кто-то видел, – шепнула Рансу, когда берсерка, завернувшись в одеяло, вытянулась рядом с ней.
– Ему никто не поверит, – улыбнулась Торвейг. Она выглядела довольной, только что не облизывалась. Финка могла бы поклясться, что в глубине глаз подруги до сих пор мерцают желтые звериные огоньки. – Спи, Рансу. Завтра узнаем, кто там чего видел.
Наутро Вигмарр проснулся с помятым лицом и головной болью, злющий на весь белый свет. Виглаф же был бодр и свеж. Виглаф вообще отличался умеренностью в еде и никогда не пил допьяна. Торвейг тоже выглядела радостной и полной сил, приятно посмотреть: румянец во всю щеку, тугие завитки рыжих волос.
Рансу без всякого труда выяснила, что это с Кетилем Вигмарр провел вечер, и у нее немного отлегло от сердца. Кетиль умен, вряд ли он будет болтать об увиденном ночью на всех перекрестках. Да и к Торвейг неравнодушен.
Еще через несколько часов выяснилось, что пропал Атли Камнелом. Рагнар, ночевавший у Гудмунда, и сам Гудмунд были уверены, что Атли остался на постоялом дворе. Испуганный хозяин уверял, что Атли ушел от него около полуночи, на своих ногах, он и выпил-то всего ничего. Был весел, говорил, что теперь разбогатеет, всем известно, что Рагнар скупым никогда не был.
Раздосадованный Гудред несколько раз громко выкрикивал имя Атли своим зычным голосом – ему очень хотелось поскорее покончить с делом племянника. Несколько человек отправились на поиски, в том числе и Виглаф с Вигмарром. И Кетиль.
– Пойдем тоже поищем Атли! – Торвейг толкнула Рансу локтем.
Лицо финки было странно отрешенным, она как будто не слышала. Торвейг замолчала, с интересом глядя на подругу. Через несколько мгновений Рансу поморгала, в уголках ее глаз появились слезы.
– Атли нет в живых, – прошептала финка.
– Как так?!
Рансу грустно кивнула.
Атли нашли ближе к вечеру, когда уже стемнело. Он лежал на опушке леса, широко раскинув руки, в левой был зажат нож, чистый. Снег вокруг покраснел от крови: Камнелому вспороли живот, выпустив кишки, разодрали шею. И еще лицо: несколько глубоких ран, как будто лапой с длинными когтями ударили наотмашь. А вокруг были медвежьи следы, много. Отпечатки вели к лесу.
Старый Гудмунд окаменел от горя. Стоял молча, не сводя глаз с изуродованного тела сына, только руки дрожали мелкой дрожью. Рагнар тяжело вздохнул: он не особенно жаловал Атли, но такой смерти уж точно ему не желал. Зачем вообще Камнелома понесло в лес, да еще ночью? Вот и нарвался на шатуна, тот, видать, матерый был. Хотя местные охотники говорят, что медведей тут отродясь не видывали. Волки есть, это да, Рагнар и сам слышал, как воют по ночам.
Кетиль вздрогнул, когда Торвейг и Рансу неслышно подошли со спины. Финка хотела что-то сказать, но юноша ее опередил. Глядя прямо в синие глаза берсерки, он сказал:
– Я все знаю, Торвейг. Торвейг-медведица. Я тебя видел этой ночью.
Торвейг не отвела взгляд, только мотнула рыжей головой:
– Это не я!
Кетиль поверил. Да и в самом деле, зачем бы ей? Добро бы Атли требовал крови, так нет же, дело почти решилось, от выкупа Рагнар не обеднеет.
– Торвейг, а ты… это… в самом деле? Ну, можешь…
– Может, – строго сказала финка.
– Покажете, а? – совсем по-мальчишески загорелся Кетиль. – Я чем хотите поклянусь, что буду молчать! Даже под пыткой!
– Я бы показала, –