Берсерка стр. 71
выслушаем обе стороны… Говори, Мерет, дочь Сигвата.
Торгрим на всякий случай подвинулся ближе к Торвейг: мало ли чего удумает эта отчаянная девчонка. Кетиль встал с другой стороны. Рансу опустилась на корточки у ног подруги.
– Смотри, – Оттар мотнул бородой в сторону Торвейг, – эти трое будто защищают твою дочь. Рагнар, ты и впрямь веришь, что Торвейг виновна?
– Меня до сей поры глаза не подводили, – буркнул ярл. – Я сам вынес тело Вигмарра из оврага и нашел след от медвежьих зубов у него на руке. Вигмарр говорил, что его сестра способна… – Он сцепил зубы.
– Перекидываться, – пришел на помощь Оттар. – А у русов, говорят, есть конунг, который может становиться ясным соколом. И еще волком.
– Мне нет дела до гардских конунгов, – выговорил Рагнар. – Торвейг моя дочь! И я видел ее с окровавленным мечом в руках! Нагую!
– Мы оба знаем, друг, что эта девочка не такая, как все. Ты сам, помнится, радовался, что она берсерка!
– Дурак был, вот и радовался.
Оттар плотнее запахнулся в плащ.
– Я не верю, что Торвейг виновна, – сказал наконец Рагнар. – Кто-то хотел убить Виглафа, чтобы он не заговорил, когда очнется. А тревогу подняла финка Торвейг. Понимаешь?
Оттар кивнул. Виглаф явно знает что-то, что может помочь сестре. Значит, его смерть выгодна… Мерет Сигватсдоттир? Не любит, не хочет идти за него? А если предположить – на один только миг, – что финка права? Что ярлова дочь Мерет распутная девка, которая изменяла жениху с его же братом, Виглаф выследил их и бросил вызов Вигмарру? Нет, скорее наоборот: Вигмарр напал первым, его необузданный и свирепый нрав знали все. Тогда как в эту историю замешались Торвейг со своей финкой? Случайно? А разодранный медведем Атли? А погибшие в лесу осенью? Вопросов больше, чем ответов. Немудрено, что Гудред решил прибегнуть к суду богов.
– Торвейг не будет вынимать камни из огня, как бы того ни хотелось Сигвату. – Рагнар будто подслушал его мысли. – Я сделаю это сам.
Оттар взглянул на ладони друга: крепкие и широкие, покрытые мозолями и старыми шрамами. Когда яростная буря срывала паруса драккара, Рагнар сам брался грести, его руки были привычны ворочать тяжелое ясеневое весло. И в бою был первым – раньше всех спрыгивал на чужую палубу по перекинутым доскам. Потому и не обзавелся к своим сорока пяти годам брюхом, как тот же Сигват, остался крепким и сильным. Ушла юношеская легкость и гибкость, но взамен появилось отточенное воинское чутье, особая выучка, когда тело действует помимо разума.
– Я тоже готов. – Кетиль Книжник неслышно встал справа. – Торвейг невиновна!
Рагнар даже вздрогнул от неожиданности: похоже, он все-таки стареет. До сей поры никому не удавалось застать ярла врасплох.
– Ты, жених, слышал, что моя дочь – медведица?
– Слышал, – спокойно кивнул Кетиль.
– И не больно-то удивился, а?
Книжник снова кивнул.
– Знал раньше, так? Недаром вы все в лес бегали на лыжах! Или финка сболтнула?
– Такая сболтнет, пожалуй, – улыбнулся Кетиль.
– Тоже верно. – Рагнар тоже улыбнулся, пожалуй, впервые за последние дни. – Так знал или нет?
– Прости, ярл. – Кетиль склонил голову. – Я тебе ничего не скажу.
– Конечно знал. – Рагнар махнул рукой. – Только дочь связала тебя словом, верно? Ладно, не буду тебя пытать боле. Скажи лучше: с Атли как так вышло?
– Это не Торвейг, – уверенно заявил Кетиль.
– Еще скажи, что ты был с ней