Библиотека

Берсерка стр. 69

Размер шрифта
-
+
Тема

в тупик. Тролль с ней, с Мерет, кого она там любила из сыновей Рагнара, сейчас совсем не важно. И нечего Сигвату так орать.

– Торвейг, дочь Рагнара! – воззвал судья. – Ты утверждаешь, что можешь становиться медведицей, так?

– Верно, – кивнула девушка.

Финка тоже кивнула. А потом внезапно вскинула голову, распахнула глаза:

– Госпожа! – И бросилась проталкиваться сквозь толпу.

– Что там еще? – недовольно повернулся судья.

Рансу продиралась через людей, ее не пускали. Кто-то из воинов Рагнара схватил финку за руку, решив, верно, что она хочет сбежать. Рагнар глянул на дочь и обмер: рыжие волосы Торвейг взметнулись за спиной, будто от порыва невидимого ветра, она рухнула на землю, сотрясаясь в конвульсиях, силясь освободить скованные руки. Мерет закричала и спряталась за спину отца. Ее пронзительный вопль пронесся над встревоженной толпой.

Рансу скрутили, она отчаянно вырывалась, одновременно пытаясь что-то объяснить. Получалось плохо из-за разбитых губ.

– Госпожа Гуннхильд! Виглаф… его убивают!

Десять человек разом сорвались с места и помчались к женскому дому. Рагнар бежал самым первым. Торгрим-кузнец отстал от ярла на полшага.

Влетели в проем, чуть не столкнувшись плечами. И увидели, как бледная Гуннхильд пятится к ложу сына с намотанным на руку кожаным поясом – а против нее стоят два воина с обнаженными клинками! Один ростом не уступал Торгриму, второго едва было видно из-за плеча гиганта.

Рагнар взревел и бросился на чужаков с мечом. Сталь встретилась со сталью. Торгрим выхватил из-за голенища нож и тоже влез в схватку, но она оказалась недолгой. Высокий воин ловкостью обладал неимоверной: поднырнул под меч, схватил Рагнара, сжал, словно в железных тисках, а потом швырнул в кузнеца. Сам же подпрыгнул чуть ли не на две сажени, снес голову кому-то из хирдманнов и бросился к бревенчатой стене быстрее, чем убитый рухнул на землю. Бегал он тоже удивительно быстро. Опередив преследователей на полсотни шагов, чужак вдруг змеей бросился на землю и… исчез из виду.

Когда добежали до стены, загадка разрешилась: неведомый враг загодя устроил подкоп и прикрыл его снятым дерном, сверху присыпал снегом. Даже озаботился оставить снаружи широкие охотничьи лыжи, высокий воин надел их и понесся к лесу. Кое-кто из мужчин помчался за луком, иные тоже схватили лыжи… но словно по чьей-то злой воле с неба повалил густой мокрый снег.

Второму убийце повезло меньше. Когда сбили с ног ее мужа, Гуннхильд схватила с пола обломок своего меча, сомкнула ладони на рукояти, прянула вперед и вогнала сломанное лезвие в глаз врагу. Тот страшно захрипел, разинул рот и стал валиться назад. Все это произошло быстрее, чем жаждущий выпивает чашу с водой.

Рагнар и Гуннхильд встали над ложем Виглафа, их руки встретились, пальцы сплелись. В темных глазах женщины еще бушевало яростное пламя. Она положила ладонь на живот: кажется, сын дал о себе знать. Возможно ли такое? Потом спрятала лицо на груди мужа, ярл заключил ее в объятия. Это потом Гуннхильд расскажет, как задремала, не забывая прислушиваться к прерывистому дыханию сына. На пороге женского дома внезапно возникли две тени: незваные гости вынули мечи из ножен и скользнули внутрь отгороженной клети. Вряд ли они ожидали встретить отпор – ну, кто там может сидеть у постели раненого? Старуха-лекарка? Безутешная мать? Гуннхильд, конечно, давно не поднимала боевого железа, прожила последние восемнадцать

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.