Берсерка стр. 72
той ночью!
Рагнару почти хотелось, чтобы это было правдой. Худо, когда ярлова дочь не хранит себя до брака, но потеря девичьей чести не так страшна, как убийство на тинге, во время всеобщего мира. Тем более если Торвейг действительно выйдет за Кетиля. Старый Хродмар, верно, с ума сойдет от такой невестки, Кетиль его единственный сын. Славный парень, не зря Гуннхильд его выделяет. Правда, рядом с Торвейг он смотрится младшим братом, уж больно рослая его дочь.
– Я… не был. Торвейг не такова.
Рагнар согласно кивнул. А Кетиль жарко покраснел, припомнив, как нагая Торвейг улыбалась ему поверх пламени костра в зимнем лесу. Испытывала?
– Вспомни, ярл, что говорил тебе Бьярни-охотник!
– Я помню. – Рагнар поднялся. – По всему видать, что теперь моя очередь говорить. Ты, Кетиль, не вздумай соваться куда не просят. Если и впрямь дойдет до божьего суда.
– Я не боюсь!
– Я не обвинял тебя в трусости. Подумай сам, за каким ты ей с одной рукой будешь надобен?
Юноша просиял.
– Если тебе было нужно мое согласие, то вот оно. Дело за Торвейг. А приданое я дам такое, что даже твой отец проглотит язык. Корабль дам. Который… который для Вигмарра строили.
Кетиль распрямил плечи. Дело за Торвейг, она, конечно же, согласится! Спроси кто, Кетиль и сам толком не смог бы сказать, чем так глянулась ему Рагнарова дочь. Были девы красивее, были знатнее. Только рядом с Торвейг будто веяло в лицо свежим морским ветром. Она была настоящей, живой, обжигающей, словно те языки пламени. Кетиля, сдержанного и спокойного, тянуло к порывистым и непокорным натурам. Он, конечно, не станет запирать Торвейг дома, да и какие засовы такую удержат? Хочет сражаться – пускай сражается. Как бьется его невеста, Книжник видел. Он покажет ей дальние страны, они поплывут в гардский Хольмгард, где все мостовые из деревянных бревен…
Замечтавшийся Кетиль почти не слушал, что там говорит Мерет. Как знать, может, и правда она хотела выйти не за Виглафа, а за его брата. Может, сказала жениху, а тот не стерпел обиды, вот и сошлись близнецы в смертельной схватке. Теперь Мерет боится обвинений в бесчестии, вот и сваливает все на Торвейг, тем более что та открыто объявила себя оборотнем. Шила в мешке не утаишь. По крайней мере, сам Кетиль сдержал слово и хранил ее тайну, как мог.
Мерет меж тем ясно и складно изложила страшную ночную историю: как Торвейг обернулась медведицей и напала на братьев. Вигмарр погиб сразу: оборотень набросился на него и отшвырнул в овраг. Пришедший вместе с Мерет Виглаф схватился за меч, но Торвейг вернула себе человеческий облик и приняла бой. Все знают, что она берсерка. Виглафу было не выстоять!
Почему поссорились Торвейг и Вигмарр? Всем известно, что Вигмарр сказал на тинге: Торвейг, мол, перекидывается в медведицу. Смерть Атли Камнелома на ее совести! Да еще он наотрез отказался брать сестру на свой корабль, это тоже все знают! Торвейг от злости только что не дымилась. Наверное, решила посчитаться с братом, потому и колдунью-финку с собой приволокла! И лежать бы Вигмарру разодранным, как несчастный Атли, только на поляну пришел Виглаф со своей невестой. Торвейг, конечно же, убила бы и Мерет, но, по счастью, подоспел Рагнар и его воины… А как