Библиотека

Чужая жена стр. 158

Размер шрифта
-
+
Тема

царапины. Ни намека на страх или боль. Губы были слегка приоткрыты, веки опущены. Можно было подумать, что он спит, если бы не струйка алой крови в уголке губ.

Мара встала на колени и дрожащей рукой коснулась щеки Джона. Она была теплой и мягкой, как у мальчишки. Словно здесь и впрямь произошла мальчишечья драка до первой крови и Джон был побежден. Сейчас он улыбнется, встанет и побежит дальше, навстречу новым приключениям. Из груди Мары вырвался невольный протяжный стон. Она покачала головой, пытаясь убедить себя, что все это ей только кажется. Затем зажмурилась в надежде, что это сон. Но и с закрытыми глазами она видела нападение слонихи снова и снова в мельчайших подробностях вплоть до последнего мгновения.

Только сейчас из глаз Мары покатились слезы. Она была даже благодарна, что не может разглядеть расплывающееся красное пятно на груди у Джона. В голове впервые промелькнули мысли, ясные и отчетливые, как из газетного репортажа. Вместо того, чтобы пытаться испугать слониху, он мог ее просто убить.

Он увел ее подальше от меня. Он сделал все, чтобы меня спасти.

С этими мыслями Маре предстояло провести всю оставшуюся жизнь. А также с памятью о том, что они вместе пережили с Джоном и что досталось теперь ей одной. Подступила горечь от того, что можно было изменить или исправить. Что так и осталось невысказанным.

Наклонившись к нему поближе, Мара сказала громко и отчетливо, обращаясь к той части его сознания, что, возможно, еще была жива — его душе, которая, возможно, могла еще слышать ее:

— Джон. Я беременна. У нас будет ребенок.

Мара попыталась заглянуть в прикрытые веками глаза. Ей вспомнились дни, когда глаза Джона были ясными и светлыми, как синее небо в безоблачный летний день. Вспомнились и дни, особенно в последнее время, когда они были тусклыми и затуманенными тревогой.

Теперь для него все было кончено.

Она всматривалась в лицо Джона, словно пыталась запомнить его черты, знакомые до боли. Поджатые сухие губы после долгих недель сафари. Белые шрамы от травм, полученных в детстве, когда никто и не думал налагать швы, густые светлые волосы — все это она должна запомнить и сохранить в себе, потому что даже среди горя и ужаса этой минуты она понимала, что однажды, в далеком будущем, прижавшись к ее коленям, их ребенок захочет узнать правду о том, как погиб отец. Ради ребенка и ради Джона она должна запомнить этот миг.

Это и есть твой отец. Вместе со мной ты пережил его смерть.

Легкий шорох вверху вывел Мару из задумчивости. Она подняла голову — на развилке сухого дерева неподалеку устраивался гриф, деловито складывая трепещущие после полета крылья. Невидящим взглядом она уставилась на огромную птицу — верный признак витающей в воздухе смерти. Мару охватила внезапная ярость. Нащупав рядом с собой камень, она что было сил швырнула его в темную тень на белом остове дерева. Камень со звоном отскочил от ствола, а гриф поднялся в воздух; описав круг, он вернулся на прежнее место.

— Прочь отсюда! — крикнула ему Мара. Ее голос, отразившись от стен долины, как недавний выстрел, эхом вернулся обратно.

Прочь, прочь…

Но птица осталась на месте, наблюдая за ней голодным глазом

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.