Библиотека

Чужая жена стр. 159

Размер шрифта
-
+
Тема

и примеряясь изогнутым клювом. Вскоре прилетела еще одна. А затем еще. Мара понимала, что так или иначе ей придется вернуться к «лендроверу», а это значило оставить Джона одного. Ей не хватало сил даже на то, чтобы приподнять его тело. «Быть может, лучше прикрыть его лицо камнями, чтобы он не видел этих птиц, и быстро вернуться с людьми из деревни, которые смогут позаботиться о теле?» Она не станет везти его в региональный комиссариат в Кикуйю, как, возможно, следовало бы поступить. Она отвезет его прямо в приют, в то место, которое он любил и называл своим домом.

Но представить себе все

эти действия хоть в какой-то последовательности никак не удавалось. Оставаясь на прежнем месте, отгоняя уже налетавших мух и сдерживая грифов в стороне одним своим присутствием, она, как показалось ей самой, замедлила, если не остановила, время. В том сгустке времени, который набежал между тем, что произошло, и тем, что должно случиться, она должна собрать все свои силы.

Ты сильнее, чем ты думаешь. Ты очень сильная.

Слова, которые на прощание сказал ей Питер, словно прозвучали вновь. Мара вдумалась в каждое из них и подняла, как щит, перед собой.

18

Незадолго до рассвета стали собираться африканцы; они внезапно возникали из темноты, подобно бестелесным теням, сгущавшимся уже в круге света, освещавшего приют. Мара сидела у изголовья гроба, выставленного на низком столике на двух опорах прямо на открытой веранде. Принимая соболезнования, единственное, что она ощущала, было чувство внутренней опустошенности, и была благодарна Кефе и Менелику, которые замерли по обе стороны ее стула, подобно ангелам-хранителям. Все это время они неотлучно находились возле нее, сопровождая каждый ее шаг за эти двадцать четыре часа, будь то заказ на приличествующий гроб у плотника в Кикуйю или вызов доктора Хендерсона для составления акта о смерти. Именно они взяли на себя заботы по омовению тела. Мара намеревалась было все сделать сама: она достала полотенца, принесла воды и, пересиливая подступивший озноб, заставила себя удалить остатки рубахи, что скрывали ужасную рапу на груди. После этого целую вечность она простояла, стараясь унять дрожь в руках. Тут-то она и почувствовала на своей руке твердую руку верного Менелика. Он осторожно вынул полотенце из ее дрожащих пальцев.

— Si kazi yako, — сказал он не терпящим возражений тоном, каким иногда говорят ребенку. — Не ваша это забота.

…Опустив голову, Мара не отрывала взгляда от стоящего пред нею гроба. На лице Джона лежала тень, а тело, завернутое в белоснежную эфиопскую хламиду с черной вышивкой, словно светилось в предрассветном сумраке. От тела исходило ощущение отрешенности и успокоения.

Когда к ней приближались с негромкими словами соболезнования, Мара приподнимала голову и кивала в ответ. Она узнавала многих жителей ближней деревни, которые, следуя своим обычаям, сменили ежедневную одежду — рубаху и шорты — на набедренные повязки или китенге; на лицах и телах у многих виднелась особая раскраска из белой и красной глины. Были и такие, кто посчитал более уместным европейский костюм, который надевался в особо торжественных случаях. Впрочем, все здесь перемешались, как ученики из разных школ на общей встрече. Особняком держалась группа мужчин, которых Мара прежде ни разу не видела; все они были в пыли, и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.