Библиотека

Исход(ы) стр. 12

Размер шрифта
-
+
Тема

врожденной астмы, но осуществил это лишь после ее смерти, последовавшей в 1905 году. Выбранную им клинику возглавлял Поль Солье, один из самых блестящих учеников великого невролога Шарко. Труды его были весьма разнообразны: в них фигурируют такие явления, как истерия, алкоголизм, эпилепсия, икота, анорексия, спинная сухотка, игромания, психические состояния умирающих и чудеса. Им также разработаны критерии выявления психических состояний так называемых нормальных людей, что впоследствии привело к созданию теста IQ. Пруст предпочел Солье всем его конкурентам-неврологам отчасти потому, что предложенный им курс лечения был короче, а отчасти из-за интереса Солье к гомосексуальности. Курс лечения, как правило, сводился к изоляционной терапии: в течение первой недели пациенты соблюдали постельный режим и придерживались исключительно молочной диеты. Такой режим, известный как «au lit et au lait», был в те годы общепринят: его соблюдал на закате жизни диарист Жюль Ренар, которому в 1909 году поставили диагноз «эмфизема и артериосклероз». В случае Пруста данный метод должен был спровоцировать психологический регресс, делая пациента более зависимым от врача и, следовательно, легче поддающимся лечению.

Но те полтора месяца начались неудачно. Во время первой беседы с врачом Пруст спросил, читал ли тот Бергсона. «Да, я чувствовал, что это целесообразно, – отвечал Солье, – поскольку наши с ним интересы лежат в одной плоскости. Но мне видится в нем ужасная сбивчивость и узость». Пруст сказал одному из своих знакомых: «Я почувствовал, как у меня по лицу пробежала давинчиевская улыбка интеллектуальной гордыни, и это не способствовало успеху моего психотерапевтического лечения». Не помогло и упорное сопротивление писателя «изоляционной психотерапии». Солье, понимая, вероятно, несговорчивость своего пациента, разрешил Прусту продолжать обширную ежедневную переписку – под диктовку или собственноручно; в послеобеденное время по вторникам, четвергам и субботам ему не возбранялся двухчасовой прием посетителей. Впоследствии Пруст жаловался, что его пребывание в клинике было не просто бесполезным, но контрпродуктивным и что домой он вернулся «фантастически больным». Возможно, в этом была доля истины, а возможно, и нет. Биограф Пруста, Джордж Пейнтер, отмечал, что тот «вел себя с ними [врачами], как со своим отцом: с видимой покорностью и реальной уклончивостью».

Имя Солье было надолго забыто, а уж когда возглавляемый им институт и все его личные записи были уничтожены бомбардировками союзнических сил близ завода «Рено» в марте 1942 года, его известность и вовсе сошла на нет. Однако вопреки утверждениям Пруста полуторамесячное пребывание того в стационаре оказалось отнюдь не «контрпродуктивным». Солье был увлечен идеей непроизвольной памяти. Он писал, что наш механизм добровольного восстановления прошлого гораздо менее эффективен, чем мы себе представляем: «Наша воля на самом деле играет ничтожную роль в вызывании воспоминаний; напрасно было бы полагать, что они появляются под влиянием свободных и добровольных усилий». Например: «Я испытываю бурные эмоции во время несчастного случая, произошедшего у меня на глазах, и это эмоциональное состояние вызывает во мне приток воспоминаний, которые никак не связаны с тем, что произошло, но определяют меня как носителя сходного эмоционального состояния». Трудно представить, что Пруст не почерпнул некоторые из своих идей у Солье, будь то в ходе личного общения или через посредство его книг. И выдает его лишь единственное упоминание клинициста. В записной книжке Пруста от 1908 года, рядом с заметками о непроизвольной памяти, читаем: «Солье».

2. Начало

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.