Библиотека

Исход(ы) стр. 58

Размер шрифта
-
+
Тема

что эти двое заранее договорились о формулировке. Точно так же, как в студенческие годы они приходили ко мне по отдельности и объясняли, что им надо «или жениться, или разбегаться».

Я держу при себе то, что Джин сказала Стивену. В разговорах со мной она не упоминала этих слов, но я очень сомневаюсь, что он неправильно их расслышал или исказил. Звучат они так: «Счастье, – сказала Джин, – не делает меня счастливой». Эту мысль (она же – упрек многовековому художественному вымыслу) я с тех пор постоянно держу в уме.

Но какой бы ни была ключевая фраза анекдота – а для большинства из нас она так и не озвучивается за всю жизнь, – Стивен и Джин расстались уже вторично.

У меня по этому поводу не возникало такого чувства, как сорок лет назад: «Ну и ладно, катитесь вы куда подальше». Как и в прошлый раз, я отнюдь не считал, что меня предали. Напротив, я чувствовал свою вину, а также несостоятельность. Это я свел их вместе в первый раз, в харчевне, а потом и во второй раз, в том же месте, с тем же конечным результатом. Да, знаю: во второй раз это было сделано по просьбе Стивена, но меня не отпускала мысль, что он выступил всего лишь посредником в осуществлении моего грандиозного плана. И я был дьявольски доволен собой, когда их воссоединил. Но считал себя не каким-нибудь благородным deus ex machina, а скорее – жуликоватым сводником, который поживился прежде всего эмоционально, а не финансово. Я считал себя мудрым, хотя бы потому, что написал столько книг; я думал, что знаю побудительные мотивы людей; я даже мнил себя кладезем полезных советов. Но к Стивену и Джин я относился так, словно они были персонажами какой-то моей книги, полагая, что способен мягко направить их к заветной цели. Я путал жизнь с вымыслом.

Остальное расскажу вам в другой раз. Пока я это пишу, Джимми лежит у моих ног. Он уже старый пес, хотя по-прежнему не знает, что стар и принадлежит к семейству псовых. Экзистенциальное состояние, которому порой можно позавидовать.

5. Уходя в никуда

В восемнадцать лет мне дали прочесть знаменитое стихотворение Малларме «Ветер с моря». Начинается оно так: «Печальна плоть, увы, / и книги надоели. / Бежать, бежать туда…» Нелегко было провинциальному юнцу постичь размышления и чувства преждевременно состарившегося французского поэта-символиста. Мне отнюдь не казалось, что моя плоть печальна (ну, если она и печалилась, то разве что от недогруженности, но никак не от перегрузки), а уж непрочитанных книг еще оставалось множество. Что же до бегства, я, как и многие мои ровесники, мечтал сбежать из родительского дома, но не «туда, где птицы опьянели от пены и небес» – не в тропики. Для этого у меня была кишка тонка. Я же не Гоген и не Жак Брель (похороненные, кстати, на одном и том же кладбище – на Маркизах, а именно на острове Хива-Оа). В Англии я как-никак понимал себя и других, а потому и бежать хотел в Англию же – не «туда», а сюда, – но такую, где все было бы интереснее, ярче, богемнее (хотя, допускаю, не слишком богемно). Отчасти я так и поступил, а отчасти – нет. Что же

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.