Библиотека

Исход(ы) стр. 72

Размер шрифта
-
+
Тема

еще не родились. Что напоминает мне о скоротечности жизни.

Да, кстати, я навел справки: слуховые аппараты для собак действительно выпускаются, но, похоже, не слишком качественные. Наверное, даже банальную аудиограмму сделать непросто. Как приучить пса нажимать лапой на кнопку при слабом звуке «динь» или «пиии», который не перекрывает даже шума льющейся воды? Старую собаку, вопреки избитой поговорке, все же можно выучить новым трюкам, но этот песик, думаю, не из таких.

Первой из литераторов, с кем я свел знакомство, оказалась заядлая собачница Доди Смит, которая в тридцатые годы слыла чрезвычайно популярным драматургом, а впоследствии – столь же успешной романисткой. Она была на пятьдесят лет старше меня, но между нами возникло мгновенное и бесповоротное притяжение; впоследствии Доди назначила меня своим литературным душеприказчиком. После смерти мужа она еще несколько лет прожила в Эссексе, где у нее был сельский домик с тростниковой крышей, купленный в ту пору, когда ее авторские гонорары за пьесы текли рекой. В возрасте за девяносто она сохраняла трезвый рассудок и представлялась как «просто Доди». Обычно я приезжал к ней в гости за компанию с ее агентом по имени Лоренс Фитч, который за полвека перед тем служил в Лондонской драматургической компании и был первым, кто прочел и рекомендовал к постановке ее пьесу «Осенний крокус». Именно в его присутствии случился один из самых пронзительных эпизодов моей жизни – пронзительный и сам по себе, и с точки зрения контекста. Доди жаловалась на возрастающую забывчивость, что побудило Лоренса мягко осведомиться: «Но вы же помните, Доди, что некогда были знаменитым драматургом, правда?» И Доди с осторожностью ответила: «Думаю, да». Тогда мне показалось, что это звучит очень грустно; позже я усмотрел в этих словах ироничное пророчество. Рядом с Доди сидел я, лихорадочно пытавшийся нащупать собственную литературную стезю. Вообразите – только вообразите, – что вы взялись за нечто почти невообразимое по меркам всех времен и «стали писателем», вроде бы даже успешным; но мыслимо ли было предвидеть, что ожидает вас на склоне лет? Забывать то, к чему вы больше всего стремились; терять из памяти все обнародованные планы, построения и заявки. А еще вообразите, что вы, допустим, ослепли и прикованы к постели, а какая-нибудь добрая душа – санитарка или сиделка – решает, что вам было бы приятно послушать аудиокнигу, записанную по одному из ваших романов. Вам надевают наушники, и вы слушаете, как актерский, а то и ваш собственный голос зачитывает текст, написанный не один десяток лет тому назад. И что? Он кажется вам смутно знакомым? Напоминает книгу, прочитанную в молодости? Или запускает подлинные воспоминания о том, как рождались эти слова? Последнее маловероятно: написанные мною слова обитают нынче «где-то на чердаке»; в подтверждение скажу, что, услышав пару предложений из собственной книги, я зачастую могу не столько процитировать, сколько прочувствовать следующую строчку, а то и две. Так вот: это утешительный момент или мучительный?

К чему ломать голову над такими вопросами, к которым не знаешь, как подступиться? Упадок тела и разума так или иначе будет прогрессировать, и ответ придет (или нет) сам в подходящий (или неподходящий) момент. Я это прекрасно понимаю, но все же хотелось бы понаблюдать за окружающим миром как можно дольше – вплоть

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.