Библиотека

В жаре пылающих пихт стр. 82

Размер шрифта
-
+
Тема

и безумствовать, ибо зло пребудет во зле, а Христос во Христе, и они не знакомы. Разве возможно противное?

У меня на этот счет мнения нет.

А стоило бы вооружиться, ибо твои отцы бдят. Да, отцы! Их вина печатью стоит на роду человеческом! но кто они – эти отцы?

Холидей пожал плечами, разговор начал его утомлять.

Кто ежечасно порождает нас для греха, если не сам грех? Смертный грех. Каждый порождает то, что породило его! Знаешь, кто твои отцы – будешь знать, какими будут дети. Твои поступки твои дети. Твои причины – твои отцы, а тебя – среди них нет! Чудо? Верно, чудо оно и есть чудо, чудо господне.

Где-то я это уже слышал.

Должно быть, от разумного человека.

Скорее, от сумасшедшего.

Нет сумасшедших. Есть только… и Хардорфф сделал размашистый жест ладонью. Тебя нет, только отцы и дети. И не дай нам Бог дурных отцов и матерей. И не дай нам Бог породить дурных детей от них. Это порочный круг инцеста. Грехи! Вот истинные отцы наши! И те, кто тянутся к зову свободы, к зову греха и зову зла, идут к своей смерти как мотыльки, притянутые жаром огня! Но только лишь господь обладает истинной недостижимой нам свободой. Глупо равняться ему.

А кто сказал, что я равняюсь?

А разве нет?

Не помню, чтобы мы были знакомы.

Но ведь ты делаешь ставку на скоропреходящие блага. Для плоти.

Других у меня нет.

Есть, пусть ты и слеп, а смерть слепцов напрасна. Они мрут от жажды, от человеческой жажды и желают урвать для себя кусок мяса. Все они одинаковы, что стар, что млад. Старики только кажутся немощными, ты жалеешь их – но повремени. Они ненасытные волки в овечьих шкурах. Пусть и стары, но в их крови бурлит первородный грех и мечется насилие, а в уме – они близки к первобытной тьме. Их память ненадежна, они позабыли свои грехи и жаждут войти в новую жизнь! А кто знает, какие жгучие желания прячутся во мраке их беспамятства? Они готовы возвратиться на землю, чтобы творить зло – и воспитывать своих сыновей для сотворения нового зла! Их притягивает кровь и плоть, и жадность, и жажда.

Хардорфф замолчал и улыбнулся.

Но, ответь мне, брат, сколько женщин не ублажи, сколько золота не накопи, сколько чреву не угождай, а разве дано человеку прирастить к телу его лишнюю конечность? И нужно ли оно?

Холидей промолчал. Он хотел подняться и уйти, да некуда было – народу слишком много.

Хардорфф кивнул. Верно. Ведь не имели нужды в большем от Адама и Евы. Но не дьявол! У него много конечностей, он превращает людей в инструменты своей воли и, отсекая один его член – мы приращиваем к нему два, а отсекая два – четыре! Это война. Но я и мои спутники, мои братья иезуиты, странствующие по новому свету! у нас всех стезя страждущих. Борясь с дьяволом – мы боремся с богом, но ему нравится эта игра. Ей он удостоверяется в нашей закалке.

Холидей спросил. Не пойму, какими благими делами я твою проповедь заслужил?

Курильщик пошарил по карманам пальто и вытащил коробок, потряс его у самого уха и удовлетворенно кивнул,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.