Библиотека

Берсерка стр. 225

Размер шрифта
-
+
Тема

Ефросинья так и жила у Торвейг, боясь возвращаться к себе. Помогала Эрне стряпать, ходила за птицей, хваталась за всякую работу, горя желанием быть полезной. Верная Алипия приходила каждый день, стучала в ворота, тихонько рассказывала новости. Сама Ефросинья носу со двора не казала. Торвейг и Рансу, похоже, даже не заметили ее присутствия.

Прав озабоченно ворочался под своим теплым одеялом. Надо с утра услать Эрну за свежей рыбой для боярина, батюшки Торвейг. Раздобыть ему новую одежду, пояс, сапоги. Мал Кривой, усмарь, должно быть, возьмется за срочную работу. Может, от Нелюба какая весточка? Мальчику никто не сказал о гибели кожемяки, и Прав ждал возвращения друга.

А на Варецкой улице шла гульба, пиво и мед лились рекой. Рунольв был там – в хирде Эймунда у него имелось немало знакомцев. Его уважали за воинское мастерство и щедрость: вот как сейчас. Это ведь Рунольв выставил два бочонка хмельного вина, в мясе и хлебе недостатка тоже не было. Сын Сигвата пил наравне со всеми, но взгляд его не туманился, как у прочих, ум тоже оставался острым. Он уже знал, что Торвейг жива и, что хуже, жив ярл Рагнар. Надо было спасать отца и Мерет. К утру Рунольв понял, что надо делать.

Эрна собралась на рынок. Взяла корзину, повязала платок, стараясь прикрыть косой шрам на щеке. Церковные колокола весело звонили, служба «у Параскевы» закончилась, принаряженные горожане потянулись со двора. Алипия вышла первая, сохраняя в узелке еще теплую просфору для Ефросиньи. Заметив немую холопку Торвейг, помахала ей рукой, урманка кивнула в ответ. Алипия восприняла это как приглашение и пошла рядом с Эрной, без труда приноравливаясь к ее быстрому шагу.

– Ты на Торговую идешь?

Эрна кивнула. А то не видно. К торговым рядам одна дорога.

Торвейг и Рансу были для Алипии настоящей диковиной, она еще ни разу не видела, чтобы девки (да хоть и бабы) жили так, как они: своим двором и челядью. Нет, были, конечно, вдовы, что вели хозяйство после смерти мужа, но у тех, как правило, оставались сыновья, братья, другие родичи. Хотя Торвейг вот обрела отца. Истинное чудо Божье! Должно быть, потому что без оглядки бросилась спасать Ефросинью, потому Господь и помог. Этой глубокой мыслью Алипия решила поделиться со спутницей, урманка спорить точно не будет. Даже рот уже открыла, набрала воздуха в грудь, а Эрна как толкнет ее в бок!

– Ты что творишь?!

Урманка застыла на месте, как громом пораженная. Алипию поразило выражение ее лица: на нем высветилась лютая ненависть пополам со страхом. Кивком головы Эрна указала на высокую девицу в зеленом платье. За ее спиной скучали два вооруженных урманина. Девка перебирала тонкими пальцами золотые височные кольца, что разложил на прилавке торговец.

Ничего угрожающего или отталкивающего в девице Алипия не нашла, вздохнула завистливо: урманская боярышня была редкой красавицей. Кожа белая, волосы – мед, зеленые очи под тонкими полукружиями бровей, губы как дикий шиповник. Гибкий стан, гордая осанка. Белая лебедушка из северных стран.

Холопка сжала ее руку, точно клещами, дернула к себе. Девушки поспешно отступили за угол. Эрна бестолково замычала, снова затрясла руку Алипии, показывая куда-то себе за спину.

– Бежать к вам на двор? – сообразила та.

Нетерпеливый кивок.

– Привести кого-нибудь? Кого? Торвейг?

Эрна мотнула головой.

– Рансу?

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.