Библиотека

Берсерка стр. 227

Размер шрифта
-
+
Тема

бери. Иде взвесила их на ладони и равнодушно сунула за пазуху. А вот железные когти, которые Кельда тоже вытащила из своего тайника (вырытая в углу под широкой лавкой ямка), ее заинтересовали.

– Вот диковина! – Иде натянула их на свои толстые пальцы и хищно оскалилась, изображая зверя.

Сама Кельда старалась больше времени проводить с теткой, безотлучно находилась у ее ложа. Сестры сначала пытались вытолкать ее взашей, но Кельда складывала руки на груди и валилась на пол. Сигрид махнула рукой, а Уна сказала, что, если сестра позволит себе еще одну дикую выходку, они изобьют ее до синяков.

Гуннхильд умерла на рассвете, едва только занялась заря. Чуткая Кельда вскочила на ноги, услышав, что дыхание тетки стало прерывистым, метнулась было к двери – звать на помощь, но пленница остановила ее слабым жестом. С расширенными от страха глазами девочка подошла, взяла Гуннхильд за ледяную руку, та слабо улыбнулась.

Лицо Гуннхильд было спокойным и светлым. Она сделала все, что могла, для своего ребенка. Сил больше жить у нее не осталось, Торвейг она не дождется. Старуха-норна уже занесла острый нож, чтобы обрезать нить ее жизни.

– Торвард, ты помнишь? Мой сын…

Кельда наклонила голову, стараясь удержать слезы.

– Придвинься поближе, – попросила Гуннхильд.

Кельда встала на колени, и тетка поцеловала ее в щеку.

– Будь счастлива, если сможешь, племянница. Ты очень похожа на Эльверу, мою сестру.

Слезы все же пролились, хлынули водопадом из глаз. Под всхлипывания Кельды Гуннхильд Торвардсдоттир, госпожа Винтерхейма, испустила свой последний вздох. Она и мертвая была красивой. Кельда погладила женщину по мягким волосам, зачем-то поправила одеяло, будто живой. Это была вторая горькая потеря в ее жизни.

Они с Иде ушли сразу же. Будто им в помощь на землю лег густой туман, белый, как молоко. Беглянки проскользнули в дом Рунольва, заперли дверь. Закутанный в старое одеяло младенец спал на руках у Кельды. Иде тащила котомку с припасами.

Торвейг и Рансу сидели обнявшись на полу. В печи тлели догорающие угли, из открытого устья шел мягкий добрый жар. Торвейг думала об отце, прислушиваясь к его шагам наверху. А финка думала, как сказать подруге, что ее матери больше нет в живых.

Глава 25

Началось на Софийской стороне в Неревском конце. Первая кровь пролилась, когда в гурьбу возвращавшейся с вечерок молодежи с хохотом врезались три урманина – изрядно навеселе. Завопила девка, которой задрали подол, парни ринулись в драку. В общей свалке кто-то из урман схватился за нож, а Дарко, боярский сын, выпустил из рукава кистень. Владел он им изрядно – и вот уже на бревна мостовой брызнуло из расквашенной губы. Со двора мельника примчались два брата-тестомеса, ражие молодцы с могучими руками. На помощь урманам поспешал еще десяток, все при оружии. Взмахом секиры кто-то из воинов раскроил голову Дарко, парень рухнул, как скошенный сноп.

В то же самое время на соседней улице Арнульф и его верный друг Уни пришли к девке-холопке, что помогала в лавке у купца Хожаты. Девка собой видная, телом пышная, с ласковыми карими очами. Приглянулась она Арнульфу, подарил ей расписной платок, прямо в руки сунул: носи, мол, красавица, меня добрым словом вспоминай. За крепким тыном во дворе купца стоял его терем с каменным нижним этажом, в лабазах сохранялись товары. Здесь же и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.