Берсерка стр. 226
Бешеный взгляд.
– Урманина?
Эрна толкнула ее в спину. Долговязая Алипия бегом припустила по улице, время от времени оглядываясь. Чудные дела творятся, Господи. Немая холопка перепугалась, похоже, до судорог. Кто эта красавица в зеленом? Похоже, Эрна ее знает, и великан-урманин тоже. Он собой тоже куда как хорош, и ничего-то с таким не страшно. Жаль только, что не крещен.
Уловив себя на мыслях о чужом женихе (Алипия видела, как урманин смотрит на Торвейг), девушка устыдилась и побежала быстрее. Может статься, она вообще не выйдет замуж – небогата, собой нехороша. Тогда Алипия уговорит родителей отпустить ее в монастырь. Господу можно служить и с рябым лицом.
С Торгримом девушка столкнулась у ворот, чуть не налетела на него впопыхах. Хватая ртом воздух, путано передала просьбу Эрны. Урманин сосредоточенно кивнул.
– Показывай дорогу.
Теперь Алипия, хватаясь за бок, бежала в обратную сторону. Она хорошо помнила, где оставила Эрну: за домом мельника. Только холопки там не было. Торгрим и Алипия побродили по рядам, выглядывая Эрну, но все без толку. Торговки в рыбном пожимали плечами в ответ: нет, мол, не видали. Торгрим мрачнел на глазах, не могла же Эрна сквозь землю провалиться. Он был уверен, что девушка видела Мерет. И пошла за ней? Куда?
Словоохотливый старик, что торговал золотыми украшениями, Эрну тоже не видел. Девицу-красу да, запомнил – она купила литое обручье. Совсем недавно тут была.
К воеводе Торгрим отправился несолоно хлебавши. И Алипия побрела домой, неся на сердце тревогу. Где Эрна?
Спустившийся на город вечер был душным и серым. Небо весь день грозилось пролиться дождем, но вместо этого все ниже опускало свинцовые облака, за которыми пряталось солнце. Рагнар стоял у окна в просторной светлой горнице, куда вела деревянная лестница. Он почти сразу навык подниматься, не касаясь резных перил, и широкие ступени не скрипели под его шагами. Мягкое ложе с пуховой периной и подушками, мягкий ковер на полу, искусный резной орнамент на деревянных столбах, подпирающих кровлю… нужно ли ему все это? В доме Торвейг, нежданно-негаданно обретенной дочери, ему было едва ли не хуже, чем в плену. Человек мудрый вроде Оттара сказал бы, отчего Рагнару так тяжко. Он до смерти не простит себе страданий и унижения Гуннхильд. Может ли называться мужчиной и воином тот, кто не смог защитить свою жену от позора и рабства? Опираясь ладонями на подоконник, Рагнар думал: не броситься ли вниз? Он, наверное, сломает себе шею. Скрипя зубами ярл отвернулся. Нет. Он не бросит Торвейг. И разыщет сына, Виглафа.
О мести Рагнар почти не думал, так велико было его горе. Ярл знал, что даже самая лютая кара для обидчика не изменит прошлого, не исправит ошибок. Когда погибла его сестра Осхильд, невеста Оттара, они отомстили жестоко и страшно. Сам Рагнар был мальчишкой тогда и мало что понимал, а Оттар… Оттар так и не взял себе супруги, навеки остался женихом Осхильд. Крепко ее любил.
* * *Кельда до смерти боялась, что Иде передумает брать ее с собой, мало ли что она пообещала Гуннхильд. Открытый девочкой лаз рабыня одобрила, криво усмехнувшись, потрепала Кельду по растрепанным косам.
– Ты, похоже, не совсем дурная, – скупо обронила Иде.
Чтобы ее задобрить, Кельда принесла золотые серьги, дар Мерет. С замиранием сердца протянула пастушке: