Библиотека

Берсерка стр. 228

Размер шрифта
-
+
Тема

челядь жила.

Уни тоже участвовал в набеге на деревню и плыл связанным на корабле, ожидая суда. Но карающая десница гардского конунга его не коснулась – и воин уверовал в собственную безнаказанность. Правильно говорит ярл Эймунд: его хирд нужен конунгу, грядет большое немирье. Они, северные воители, защищают Хольмгард, а значит, жители перед ними в долгу. Пусть жирные купцы дают урманам честную цену за товары, а красавицы не прячутся по высоким теремам!

В голове мутилось и шумело: Уни выпил больше, чем следовало. А чего не пить, коли Рунольв Сигватссон угощает. Хорошо иметь в друзьях такого щедрого человека! Арнульф заколотил в ворота. Ему тоже море было по колено.

– Чего надо? – долетело из-за тына. Ну да, у торгового гостя, конечно, есть кому охранять добро.

– Отворяй, трэль! – крикнул Арнульф.

– Шли бы вы своей дорогой, – посоветовал охранник. – Время позднее.

Тогда урмане принялись ломать ворота, Арнульф – топором, а Уни – шестопером. Встревоженный Хожата вышел на высокое крыльцо. Челядинцы уже снарядили луки, ожидая лишь знака хозяина.

Купец пересек двор.

– Вы, добрые люди, какого рожна здесь потеряли? – обратился он к друзьям.

Спокойный голос Хожаты не охладил урманский пыл.

– Девку давай, – рявкнул Арнульф в ответ, – которая в лавке у тебя служит. Да поживей, у меня уже в штанах тесно! И пусть подружек пригожих с собой возьмет!

– Это все? – ровно спросил Хожата. – Или еще чего желаете?

– Живее, тебе говорят! Пошевеливайся, пес!

Первая стрела попала Арнульфу в руку, вторая – в ногу. Он растянулся на мостовой, крича от боли и ругаясь самыми черными словами. Уни бестолково заметался, но тут, на его счастье, в конце улицы показались его друзья. Похоже, гулянка, что шла почти сутки, подошла к концу. У Рунольва воистину бездонная мошна, верно, хорошо идут дела у его почтенного отца. Арнульфа подхватили на руки, понесли. Но с купцом следовало поквитаться за обиду, спускать такое нельзя. Уни, охваченный жаждой мести, готов был хоть сейчас лезть через тын.

В глухой полночный час Рансу-финка села на постели. Выбралась из-под теплого одеяла, спустила босые ноги на пол. Она так и не насмелилась рассказать Торвейг о смерти матери, но сказала Рагнару. Он сам спросил, она ответила. Ярл не изменился в лице, только навеки зажмуренные глаза будто запали еще глубже. Финка лежала без сна и прислушивалась к шагам Рагнара наверху: ярл без устали ходил по комнате, половицы негромко поскрипывали. Рансу казалось, будто зловещая черная птица распростерла крылья над крышей их общего дома. Прав ходил в город искать Эрну, но вернулся ни с чем.

Рагнар остановился у окна, распахнул ставни, вдыхая ветер. Здесь он не пах соленым северным морем, как в Рогаланде, но это был тот самый ветер, что наполняет паруса кораблей. Совсем скоро он станет для них попутным.

У воеводы Радомира тоже не спали. Отец и сын сидели за столом, на котором догорала большая свеча в кованом светце: Белоярова работа, подарок воеводе.

– Если этот Сигват и впрямь виновен во всем, что ты сказал, – в который раз повторил Радомир, – то пусть князь его судит. У вас разве не так заведено?

– Не веришь мне? – сверкнул глазами Торгрим.

Воевода верил. Но право судить и рядить здесь у князя Ярослава Владимировича. Встретит Торгрим этого Сигвата на улице и пронзит мечом – судить будут его

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.