Берсерка стр. 240
Кетиля, да еще дружески пихнул в бок, смотри не оплошай! Кетиль выиграл три раза из четырех – и снискал тем самым глубокое уважение новгородского боярина Лесоты.
Дождавшись, когда у Рёнгвальда сладилось дело – иначе и быть не могло, – Кетиль заговорил о своем. Рассказ парня свейского ярла потряс, он даже не сразу поверил сыну Хродмара (и это Кетиль еще умолчал о том, что Торвейг оборотница). В то, что Торвейг берсерка и может помериться силой с любым воином, во всяком случае, не поверил. Кетиль, конечно, приврал для красного словца, ладно, с кем не бывает.
Встретился с ярлом Эймундом на Поромоновом дворе, они были старые знакомцы. Долго обнимались, хлопали друг друга по плечам, мочили усы в хмельном меде. Рёнгвальд, пребывая в прекрасном расположении духа, думал распотешить приятеля и передал ему выдумку Кетиля про девку-валькирию, что еще двадцати лет не отсчитала. Эймунд, против ожидания, смеяться не стал.
– Парень не соврал. Эта рыжая валькирия всем нам поперек горла, – помрачнев, сказал ярл. – Такое творит!
– Она что же, здесь? – моргнул посол.
– Здесь, чтоб ее тролли забрали. Конунгу служит.
Рёнгвальд не мешкая распрощался. Конунг Ярицлейв позволил ему поехать в детинец, в провожатые нарочно дал Радомира. Воевода за последние дни надоел хуже горькой редьки со своим судом, так пусть делом займется, покажет своих молодцев урманскому боярину.
Кетиль не то чтобы горел желанием любоваться гардскими воинами, но Рёнгвальду отчего-то взволилось, разве откажешься сопровождать ярла? Выдвинулись вместе с воеводой Радимейлом, в чьем облике Кетиль нет-нет да и угадывал черты… хм, великана Торгрима, кузнеца из Винтерхейма. Книжник тер глаза и смеялся над собой: эк у тебя, Кетиль, воображение разыгралось – в каждом встречном мерещится привет из прошлого.
Нарядно одетые гости привлекали внимание, народ на улицах кланялся. Рёнгвальд лукаво поглядывал на Кетиля, прятал усмешку в густых усах. Сын Хродмара беспокойно оглядывался. Но вот зазвонили к празднику колокола у Святой Параскевы, веселый перезвон наполнил прохладный воздух, а солнце рассиялось совсем по-летнему. И тревога оставила Кетиля, испарилась, как роса поутру, а душа наполнилась радостным ожиданием. Шумный и пестрый Хольмгард очень нравился сыну Хродмара. Завтра он пойдет на торг, купит что-нибудь для Кельды. Теперь у Кетиля есть невеста. И, кажется, названый сын. Услышав историю Кельды и Торварда, отец будто онемел, только двигал туда-сюда густыми бровями. А вот матушка прослезилась, прижала дочь Сигвата к своей пышной груди. Даже Сванхвит, что прозывалась Колючкой, утерла глаза и протянула Кельде руку.
Рёнгвальд чаял удивить своего юного друга, но Торвейг справилась сама. Она была первой, кого Кетиль увидел во дворе дружинного дома. Берсерка только что разогнала по углам двоих молодых воинов, небрежно бросила на землю затупленный меч, стащила с головы шлем, вытряхнула полураспущенную косу. Убрала волосы со взмокшего лба… и уставилась прямо на Кетиля.
Сын Хродмара чуть не свалился с коня.
Рёнгвальд, не выдержав, захохотал и стукнул Радомира по спине: какова встреча, а?
Воевода хмуро и невпопад ответил, что если князь не даст им справедливого суда, то новгородский двор ярла Сигвата Торвейг возьмет приступом – и права выйдет по всем законам. А он, Радомир, ей поможет. Да и помимо него сыщутся охотники.
Рёнгвальд снова удивился безмерно: как, и Сигват здесь? Уж верно, неспроста судьба свела их всех в Хольмгарде.
Торвейг