Библиотека

Берсерка стр. 60

Размер шрифта
-
+
Тема

как показалось вначале, хотя крови он потерял немало. У Рагнара самую чуточку отлегло от сердца. Ему еще предстояло сказать любимой жене, что отныне у них один сын… и дочь-братоубийца. Есть ли на свете слова, могущие описать горе матери, которой везут тело сына?

Связанную Торвейг перекинули через лошадиный круп. Хакон помог Рансу натянуть на нее рубаху и порты. Кривясь от боли, маленькая финка вычесала подруге грязь из волос, заплела косу, чисто умыла лицо. После этого ей тоже связали руки и усадили на лошадь. Рансу все пыталась что-то сказать, но распухшие губы и прикушенный язык лишили ее внятной речи, время от времени финка выплевывала кровавые сгустки. Оглушенная Торвейг выглядела невредимой, но в себя не приходила. На ее темени сидела большущая шишка.

Рагнар ехал на своем широкогрудом Хуги, горбясь в седле, будто старик, что видел семь десятков зим. Каким слепцом он был, радуясь неожиданному превращению Торвейг из обычной девчонки в могучего воина! Ему бы, дураку, понять, что это не дар богов, а порча и злая волшба. И следить за дочерью, каждый шаг ее стеречь… Сам кругом ты виноват, ярл! Воспитал братоубийцу! Всему роду позор и поношение, вовек теперь не отмыться от такого.

Он сам будет судить свою дочь. Чтобы видели люди, что есть в Винтерхейме и правда, и справедливость. Он сам спросит у Торвейг, какая сила заставила ее поднять оружие против братьев. Да, они не ладили с Вигмарром, да, он отказался брать ее в хирд. Но разве за это убивают? А Виглаф чем провинился? Стоило несчастному отцу закрыть глаза, раз за разом вставала страшная картина, увиденная на заимке: Торвейг с окровавленным мечом в руке склонилась над Виглафом, а вокруг – медвежьи следы. Рагнар теперь до смерти этого не забудет. И не простит.

Правая рука Вигмарра была прокушена медвежьими зубами. В Рогаланде медведь растерзал Атли. Когда Рагнар вернулся из похода, Торгрим-кузнец поведал ему о гибели Фроуда и чужаков, что пытались выкрасть Рансу. Упрямая финка тогда отмолчалась: знать, мол, ничего не знаю, что за люди да откуда. В беспамятстве была, сомлела от страха, никакого медведя не видела. Теперь-то ясно, что покрывала подругу. Торвейг была на заимке. Была в Рогаланде на тинге. Была в Винтерхейме. Торвейг безумна.

Рагнар скрипнул зубами. Его дочь – чудовище. Их с Гуннхильд единственная дочь. Что делать, боги?! Всеотец Один, не пожалевший глаза, чтобы обрести мудрость, направь и вразуми! Воин стиснул в кулаке серебряный молот на шее. Огненный Тор, твой гнев разит без пощады злобные порождения тьмы! Так обрушь его на голову той, что обагрила руки кровью братьев!

Госпожа Гуннхильд вместе с верной Силье стояли у тесаных ворот Винтерхейма, будто предчувствуя страшное. За их спинами толклись все остальные. Взволнованный Сигват-ярл искал взглядом дочь. Он не поехал на злополучную охоту, порешив дожидаться в Винтерхейме. Право слово, с таким брюхом ему и в седле-то сидеть тяжело, где уж там по лесам рыскать. Счастливец Сигват.

Увидев батюшку, Мерет снова зарыдала. А Гуннхильд… Гуннхильд сделала три шага, заглянула в каменное лицо мужа. Потом коснулась потускневших кудрей Виглафа, погладила его по щеке. Она была женой викинга, Гуннхильд, дочерью и матерью северных воинов. Она не стала биться и рыдать. Только увидев тело своего второго сына, тяжело шатнулась, оперлась

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.