Берсерка стр. 67
ночи, – не смолчала Рансу.
– Хватит! – Рагнар вскочил на ноги. – Тебе, ведьма, мало того, что вы устроили?!
– Что же это за суд, – громко сказал Кетиль Книжник, – на котором не всем дают говорить? Тебя, Рагнар Рагнарссон, люди называют справедливым. И тебя, Гудред-судья!
– А ты, Кетиль, вероятно, тоже хочешь высказаться? – Рагнар круто развернулся. – Все знают, что поговорить ты мастер.
– Хочу. – Люди расступились перед Книжником. – Мне есть что сказать. Но я сделаю это после того, как все выслушают Торвейг.
Гудред-судья двадцать лет стоял во главе тинга в Рогаланде. Разбирал обиды, примирял врагов, наказывал виновных. Он уже понял, что этот случай будет непростым: виданое ли дело, что сестра убивает братьев? Да еще Рагнарову дочь обвиняют в черном колдовстве. Что ж, если девице есть что сказать в свою защиту, пусть говорит. Нравится это ярлам или нет, но закон одинаков для всех свободных людей. Глядишь, обойдется и без раскаленного железа.
Торвейг вышла в круг, Рансу потянулась следом, ее никто не остановил. Берсерка прямо взглянула в синие глаза отца – одинаковые у них были глаза – и начала рассказывать:
– Там, в лесу, Рансу позвала меня на помощь. Я примчалась на поляну и увидела, как братья убивают друг друга. Это Вигмарр ранил Виглафа! А потом хотел отсечь голову Рансу, орал, что убьет ее. Я помешала. В том, что брат погиб, нет моей вины!
– Рансу тебя позвала, да? Как так, интересно знать? Может, в рог протрубила? – Сигват-ярл тоже вышел в круг.
Торвейг замялась. Финка погладила ее по плечу, успокаивая.
– Не в рог. Я просто поняла, что творится худое. И пришла на помощь.
– Как это? – потряс головой Сигват. – Кто сказал тебе, где братья, где финка и моя дочь?
– Я… – начала было Торвейг, – у меня…
Сотня пар глаз смотрела на рыжую девчонку со скованными руками. Ярлова дочь, невеста на выданье, берсерка и… убийца? Что ж… Торвейг повела плечами, цепи звякнули.
– Я бываю медведицей. Иногда. В ту ночь я шла по следу.
В толпе ахнули, кто-то засмеялся: это ж надо такую нелепицу выдумать! На что только не пойдешь, чтобы отвести справедливое возмездие!
Гудред-судья покосился на Рагнара. Тот молчал, но удивленным не выглядел. Неужели правда? Да нет, быть того не может! Торвейг сильная и крепкая, говорят, она берсерка. Что ж, такое бывает, находит боевое безумие, звериная ярость, для воина оно, может, и неплохо. Гудред слышал о битвах, в которых сражались берсерки и, случалось, меняли исход сражения. Судья вспомнил про Атли Камнелома и тот огромный валун на ярмарке. Про здоровяка Атли, которого искалечила Торвейг. Про Атли, разорванного медведем. Медведем?
Гудреда прошиб холодный пот. Может, Торвейг спятила? Или впрямь околдована? Поговаривают, Рансу-финка, которую она везде за собой таскает, настоящая ворожея. Мерет в ужасе спрятала лицо на груди отца, плечи вздрагивают. Ладно, она свое слово потом скажет.
– Что дальше? – вопросил Гудред. С чародейством они разберутся после, сейчас нужно понять, как погиб Вигмарр. И чья рука нанесла тяжкие раны его брату. Если Рагнар потеряет сразу двух сыновей, никто больше не заговорит о его удаче…
– Дальше… я помешала Вигмарру. Отшвырнула его, но до этого Вигмарр успел ударить брата мечом. Я снова стала человеком и хотела перевязать рану Виглафа… и тут Мерет принялась кричать, плакать и звать на помощь.
– А Вигмарр?
Торвейг вздохнула:
– Вигмарр ударился